Дело Гермионы полностью

Она продолжала следить за медициной, выписывала журналы, изучала теорию, но вот практики по тяжелым ранениям уже практически не было. Что не помешало ей, основываясь на прошлом опыте и медицине людей, разработать магический аналог аппаратов искусственного поддержания жизни. И, как говорится, опыт не пропьешь, и поэтому, хотя Помфри местами медлила и колебалась при операции, но все же сумела довести таковую до успешного конца. "Я помню каждого, кого не успела или не смогла спасти", грустно говорила целительница, "а вот тех, кого спасла... их лица как будто сливаются в одно. Спасен? Следующий!"

Всю свою жизнь Помфри посвятила лечению, как будто пытаясь оправдаться за ту детскую слабость, когда не смогла спасти родителей. Как она призналась, что теперь ей ясно видно, что даже опытная медсестра или врач в тот момент не смогли бы помочь, не говоря уже о том, чтобы выиграть время для доставки в госпиталь. Но все равно, Помфри уже давно смирилась с этим, и спасенные тысячи жизней говорят, что не зря жила и лечила. Потом она выдержала паузу и добавила: "грядет вторая война, и снова будут умирать маги и люди, и мне как-то не по себе становится, что опять будут аппарировать тела прямо из боя на операционный стол. Наверное, это судьба, но легче от этого не становится ни на миг".

Останавливаюсь перед портретом Полной Дамы, все так же бдящей за входом в башню Гриффиндора.

Интересно, у Снейпа тоже было тяжелое детство и деревянные игрушки, прибитые к потолку? Или он просто по ходу пьесы стал такой злой, и продался Волдеморде? Зеваю. Вот тут реально надо Дамблдора спрашивать, больше мне, пожалуй, такое никто не поведает. Да и не факт, что дедушка Альбус захочет такое рассказывать. Одно дело травить байки про Тома, и почему он стал таким гадом, а другое про своих орденцев.

Поживем -- увидим, а пока что спать и еще раз спать.

Дружина имени Розовой Чебурашки постепенно начинает пополняться, а команда "Ежиков" ощущает некоторый упадок духа. До полного падения, в стиле -- нас разбили, мы сдаемся -- пока еще не доходит, но упадок явно намечается. К счастью, близнецы тоже все вовремя понимают, и не только сами налегают на занятия, но и берут Невилла в оборот. Луна, тьфу-тьфу, оказывается самой иммунной, а вот что делать с Джинни остается неясным.

Разве что успокоительные в нее лошадиными дозами вливать?

И тут Гарри, наконец, открывает глаза, во вторник, восьмого марта. Надо заметить, что мадам Помфри уже начала беспокоиться, решив, что где-то чего-то пропустила. В клинику Мунго тушку Поттера не дали перевезти, да и специалистов оттуда не позволили пригласить. По прикидкам целительницы Гарри уже неделю как должен был прийти в себя, и вот она нервничала с каждым днем все сильнее, склоняясь к мысли, что простой во врачебной практике плохо сказался на ее способностях и возможностях.

Поговорить с Гарри пускают только следователей, на две минуты, но, как и можно было предположить, ничего такого подозрительного парень не видел и не слышал, и кто бы мог сотворить такое, даже не подозревает. Разумеется, я совершенно случайно нахожусь неподалеку, типа смешиваю порошки и зелья больному, ага. Больше никого к Гарри не пустили, так что пришлось мне работать еще и передастом.

Услышав новость, Джинни моментально оживает, и лезет обниматься и целоваться. Организм беспокойно ворочается, ощутив упругое девичье тело под руками и губы на лице, и начинает намекать, что нефиг терять момент и надо младшую Уизли в ответ смачно засосать, и руки было бы неплохо чуть ниже передвинуть, и вообще, сколько можно мыться в душе в гордом одиночестве?