Дело Гермионы полностью

Ага, ага, и надо полагать, что несовершеннолетних они будут заворачивать гораздо лучше возрастной черты. Это что же, все остальные об этом знают? Интересно, откуда? Или книжки по истории Турнира наизусть выучили? Мне-то некогда было, все практикумы, и как назло не с голыми девственницами, а очень даже наоборот, с МакГонагалл.

-- Так что, можно бросать? - обращаюсь к Грюму.

Тот ухмыляется и кивает. Достаю бумагу, ручку и старательно вывожу, едва ли не печатными буквами "Гермиона Грейнджер". Блин, а Кубок не спалит, что писала вовсе не Гермиона? В смысле, тело то Гермионы, а вот остальное. Вот Дамблдор удивится, если Кубок какое-нибудь коленце от моей записки выкинет, хех. Да, что-то я не подумал на эту тему.

Есть в этом обнадеживающий момент.

Если я не подумал, то те, кто делал Кубок пятьсот лет назад, тем более, надо полагать, не думали на эту тему? То есть Кубок просто смотрит на духовную силу и Школу, а остальное ему похрен, будь ты хоть фиолетовым пятиногом? Будем надеяться, что так, иначе придется бежать и очень быстро.

Поднимаюсь.

Держа в руке бумажку, иду к Кубку, не спеша, но и не медля.

Взгляды учеников и преподавателей скрещиваются на мне. Ну да, не успели вынести Кубок, как уже какая-то малявка мчится кидать имя! Так как на мне одежда ученицы Хогвартса, во взглядах читается некоторое недоумение. Ну да, ведь только что трындели про нерасторжимость контракта и опасности Турнира. Почему-то даже для магов, не всех, но многих, физическая мощь аналогична магической. Или это потому, что тело можно рассмотреть, а магию нет, вот и происходит подмена образа?

Интересно, если я трансфигурацией надую мышцы на теле, в меня поверят или все совсем плохо?

Дамблдор молча стоит в сторонке, и тихо улыбается. Понятно, что он предупредил местных, и показал все разрешающие бумаги насчет меня, так что останавливать не будут. Возраст спрашивать тоже не будут, чтобы не провоцировать учеников Дурмштранга. Но сама картинка-то, какова!

Вы только вдумайтесь (мне бы тоже не помешало, но теперь уже поздно), ведь не успели разжечь Кубок, как студентка Хогвартса, причем самая мелкая, уже мчится бросать имя! Ведь как оно обычно с соревнованиями? Прикидки справлюсь или не справлюсь, мандраж, колебания, и только потом принятие решения. Чего уж говорить про Турнир, с опасными заданиями, неотменяемостью контракта и прочими радостями магии? Тут по идее всю ночь ходить, вздыхать и думать, и набираться решимости -- это я про студентов Дурмштранга, понятное дело.

Нам, приехавшим в гости, конечно же, придется всем бросить имена в Кубок, но и здесь есть нюансы, как говорил поручик Ржевский. Ведь из делегации Шармбатона никто не вскочил и не ринулся кидать имя? Неужели дедушка Альбус просчитал такие вот психологические моменты, работающие на рекламу Хога в целом, и меня в частности? Мной-то двигало совсем другое -- закрыть вопрос и не возвращаться к нему, а когда кидать -- все равно, если уж четыре месяца тренировки и идут с настроем не просто на участие в Турнире, но на победу?

Какой уж тут мандраж, скорее бы развязаться, да спать пойти.

Но со стороны все выглядит иначе, и остается только мысленно поаплодировать дедушке Альбусу. Ага, даже тут извлек несколько бонусов, из такой вот неприбыльной, казалось бы, сцены. Молодец, чего уж там, а я все еще младенец в таких играх. Кидаю бумажку, и пламя на секунду взлетает вверх.

"Ну, вот и все, надо спешить туда", как пела группа "Браво".

Глава 16

02 ноября 1994 года. Хогвартс. Большой Зал. Стол Гриффиндора.

Рон Уизли со всей силы ударил кулаком по столу, едва не попав в тарелку с кашей.

Его возмущенный демарш не привлек ничьего внимания. Гарри, сидевший напротив, был поглощен поеданием котлеты. Джинни, сидевшая возле Гарри, пыталась читать книгу по уловкам в квиддиче и советам Ловцу, а Невилл подкармливал какой-то куст в горшке, водрузив оный горшок прямо на стол. Куст раскачивался, сочно всасывал компот и тыквенный сок, и шелестел листьями.