Дело Гермионы полностью

-- Сейчас я не тороплюсь, - заявляет директор, - можешь задать еще несколько вопросов, прежде чем перейдем к занятиям с Омутом. И потом, Гермиона, мы расстанемся, наверное, до февраля, так что не торопись и подумай.

А что тут думать, копать надо! Спрашиваю про выброшенный в лес артефакт.

-- Никаких изменений в Лесу не замечено, пусть лежит, - пожимает плечами Дамблдор. - Запретный Лес местами опасен даже для Хагрида, а случись глобально что плохое, Фиренц прислал бы записку. Так ты думаешь, это дело рук юного Малфоя?

-- Да, профессор.

-- Впрочем, Гермиона, я не буду особо возражать, если ты и Хагрид побродите по Лесу, поищете эту побрякушку, да и ты вроде раньше сильно деревьями увлекалась?

Уел, уел, бородатый. Побродим с Хагридом.

-- Да, профессор.

-- Не торопитесь, весной отыщете, - проявляет великодушие директор. - Не спеша, аккуратно.

Вроде и так с Хагридом дружим, что задумал директор? К чему эти совместные поиски?

Собственно, ладно, до весны еще далеко, и есть еще один интересный вопрос, который в преддверии Рождества и поездки домой, становится крайне актуальным. А именно, что такого рассказал Дамблдор летом моим родителям, что они не только не заикались про ногу, но и не стали возражать против возвращения в Хогвартс, да и раннего отбытия в "Нору"?

Дамблдор не отпирается и просто повторяет то, что говорил моим "родителям".

Нет, честно, в тот момент мне хотелось встать и зааплодировать, настолько умело и просто дедушка Альбус все сформулировал, даже не слишком соврав, скорее местами приукрасив. Оцените.

Ваша дочь спасла множество жизней и весь магический мир. Она заслонила собой друзей от древнего зла, жаждущего крови. Магический мир полон опасностей, но немногие герои отваживаются противостоять тем, кто хочет низвести всех людей до уровня безмолвных рабов. Ваша дочь знаменита на всю школу, и несомненно будет героем всей магической Англии и мира. Самое лучшее лечение не всегда помогает, но в будущем, когда организм закончит расти и перестраиваться - подростковый возраст очень трудный! - несомненно, можно будет повторить сеанс интенсивного магического лечения.

Дааааа, это... сильно. Хорошо иногда быть 112-летним дедушкой Альбусом.

Не стал Дамблдор отпираться и в вопросе ноги. Не удастся вырастить новую ногу, да и приживить чью-то чужую тоже. Магия не всесильна, но никто не мешает мне лично изучить магомедицину и самостоятельно поработать над ногой. Философский камень, возможно, поможет, хотя Дамблдор доверительно шепчет, что зрение у него так и не исправилось. Директор не уточняет, принимал ли он эликсир из камня или нет, ну а я не спрашиваю.

Какая, в сущности, разница?

Как выяснилось, протезом очень даже можно ломать чужие ноги, да и напоминание о собственной глупости и таящейся рядом пропасти безумия просто отличное.

Как зайдешь в душ - то есть каждый день - напоминает.

-- Возможно, тебе стоит поговорить с профессором Люпином, - замечает Дамблдор, - у оборотней потрясающая регенерация. Тут тебе, Гермиона, уже никто не поможет, кроме тебя самой. Для мага нет ничего невозможного... пока он работает сам над собой.

-- Вы предлагаете мне стать оборотнем, профессор?

-- Я предлагаю тебе, Гермиона, усиленно заняться медициной, - серьезнеет на глазах директор. - Со следующего семестра у тебя будут дополнительные занятия еще и с мадам Помфри. Не буду скрывать, все это делается во имя лучшей защиты Гарри, но ты -- девушка умная, и думаю, сможешь что-то извлечь из магической медицины. Из настоящей медицины, а не заговора зубов и вправления помятых носов.

-- Мадам Помфри

-- Думаю, она сама тебе расскажет, если захочет, но поверь мне на слово, опыт у нее богатейший.

После чего Дамблдор закрывает беседу, и мы переходим к занятиям с Омутом Памяти.

Немного теории: специально обработанный сосуд, не выпускающий мысли и воспоминания, то есть в сущности повторение диадемы, только автономное. Да, если Омут надеть на голову, враги не залезут в твои мысли. Правда, обзора не будет, ибо весит эта дурында, много в общем весит.

Без магии мне не поднять.