Она заложена в так называемом заклинании Табу, которое, конечно, следовало бы скорее назвать ритуалом. Суть его очень проста: заклинание накладывается на слово, ряд слов или что-то ещё, что нельзя упоминать. При упоминании, заклинание срабатывает и сообщает заклинателю. Разумеется, это требует огромных затрат энергии, и в наше время может быть реализовано только на основе артефактного комплекса Министерства. Но если Волдеморт до него доберётся, то думаю не он, так его приспешники обязательно реализуют нечто подобное. Представляете, как удобно: сказал кто-то Волдеморт — и тут же засечка в Министерстве, с возможностью аппарации в ту точку? Вроде как открывается перспектива переловить всех врагов при помощи самих врагов.
Разумеется, как умные маги, мы понимаем, что не все тут так просто. Можно ставить засады на Пожирателей, произносить слово-Табу и пожинать результаты. Но пока все это умозрительно, ведь Волдеморт не захватил Министерство, а если мы будем действовать правильно, то никогда не захватит. Но всё равно маги на всякий случай начали именовать Волдеморта Тем-Кого-Нельзя-Называть, и это до того прижилось, что так его и называют до сих пор. Отчасти тут виноват страх, который он вызвал.
Давно уже магов не убивали так массово, вот и пошла паника.
Впрочем, это вопрос отдельного рассмотрения, о причинах, вызвавших принятие Статута о секретности, и как та ситуация повлияла на мир магов и события в целом. Ложь Статута, о которой вы читали, породила Волдеморта. Не Тома Реддла, который был рождён от союза магессы из семьи прямых потомков Слизерина и обычного человека, а именно Волдеморта. Этот псевдоним Тома, за которым он спрятался, как за маской, и репутацию которого он превратил в страшное оружие, до сих пор пугает магов.
Опять, опять ложь Статута и запреты на убийство, которые так сладко было нарушать «золотой молодёжи» из древнейших семей. Став их лидером и ведя за собой, Том даровал им право нарушать все запреты, и Пожиратели Смерти, как будто в насмешку над своим названием, начали сеять смерть вокруг себя. Кто-то считает, что этим они пытались ритуально откупиться от Смерти, как будто бы определённое количество смертей даровало им неуязвимость и бессмертие.
Но в любом случае та лёгкость, с которой они применяли Непростительные, с которой убивали и мучили, она ужаснула магическое сообщество. Весь страх обратился на хозяина Пожирателей, и ему стали приписывать даже то, чего он не мог сделать. В том числе и заклинание Табу. Возможно, я повторяюсь в своём рассказе, но сейчас очень трудно выразить словами тот ужас, в котором пребывало сообщество магов. Даже мы, в Ордене Феникса, иногда не могли справиться со страхом, и честно говоря, поступок Поттеров и Лонгботтомов, решивших завести детей в такое время, вызывал слухи о том, что они не в себе, раз решились на такое.
Но, опять повторяю, пока Том не захватил Министерство, его имя и псевдоним можно произносить смело.
Люпин прекращает лекцию, и видно, что ему нелегко вспоминать то время, когда они противостояли Пожирателям. Интересно, это сколько же страха нагнал Том на всех, что и теперь, спустя двенадцать лет, магам нелегко об этом говорить и вспоминать?
— Да, Гермиона? — обращает он внимание на мой вопросительно-задумчивый вид.
— Ммм, никак не получается сформулировать вопрос. Но суть такая, откуда мог Том набраться таких знаний и идей, что он использовал?
— Кто-то считает, что старейшие семьи подсунули Тому знания и своих наследников, младших, разумеется, чтобы те присматривали и направляли Тома. Утверждают, что это был заговор чистокровных, с целью установления власти над Британией.
— Разве магический мир не един?
— Един, но в то же время и разделён, сообразно государствам людей, — пожимает плечами Люпин. — У магов нет таможен, паспортов, виз, но в то же время, оказалось, удобно держать в каждой стране своё Министерство магии. Не буду вдаваться в причины, там сплошная геополитика, а у меня от неё каждый раз голова болит.
— Почему, Ремус? — вырывается невольный вопрос.
— Вот в обычной жизни все просто, — охотно пускается в объяснения Люпин. — Тут враги, там друзья, здесь знакомые, а тут работа, и в целом за исключением редких случаев, вроде того же Петтигрю, все просто и понятно. Или, как минимум, понятны причины, которые двигают магами. На уровне геополитики же все запутано и клубок ядовитых змей безопаснее, чем вся эта политика. Улыбайся врагам, отодвигай друзей, дави симпатичные тебе магические расы и возвышай ненавистных, это лишь малая часть действий, которые приходится совершать политикам. Когда начинаешь разбирать первопричины, ощущения такие, как будто, прости, в выгребную яму нырнул с головой.
Он делает паузу и потом с хохотком выдаёт.
— Возможно, именно поэтому официальный вход в Министерство для сотрудников идёт через унитаз, чтобы значит, не забывали, где работают и с чем имеют дело. Но мы, кажется, отвлеклись.
— Да, профессор, я спрашивала о знаниях и идеях Тома.
