— Сэр, прошу меня извинить, — Войцех встаёт. — Думаю, учебные вопросы вам следует обсуждать с директором Школы. Сейчас я его приведу!
И уходит. Ученики Хогвартса осуждающе и смущённо смотрят на Грюма. Наивные, ага, нашего толстокожего наставника из катапульты не прошибёшь, что ему какие-то взгляды. Он и сам может в ответ так посмотреть, что под стол забьёшься. И это, заметьте, Грюм ещё не шутил про то, что глазом видит сквозь одежду! Наверное, Дамблдор его попросил быть сдержаннее со студентами Хога, вот Аластор и подыскал себе жертву из другой Школы.
Потом пришёл директор Дурмштранга, Иштван Лошонци, колоритный такой дядька, могучий, высокий, с громким голосом и этаким огнём в глазах. С ним пришёл Дамблдор и с удовольствием послушал, как Грюму рассказывают на весь зал, что никто в Дурмштранге практикумы с голыми девственницами не проводит. И оргии на кладбищах не устраивают. И если уважаемый Грюм желает убедиться, то может убедиться, а то ещё было бы и неплохо и пару мастер-классов по ЗОТИ провести. В общем, Аластора разбили словесно, а потом ещё и Дамблдор проехался, по злосчастным голым девственницам.
Затем вынесли Кубок Огня, и, наконец, тема голых девственниц была закрыта.
Что тут можно сказать, Кубок как кубок. Ожидаемо вырезан из дерева, размеры средние, до ведра не дотягивает, но где-то посредине между кружкой и ведром. Вязи таинственных иероглифов и рун не наблюдаю, ничего не вспыхивает и не мерцает, и если не знать, что перед тобой могущественный артефакт, так сроду не догадаешься. Живо вспоминается финальная сцена из фильма «Индиана Джонс и последний крестовый поход», где главный герой как раз выбирал скромную «чашу плотника», если правильно помню. В общем, невзрачная деревяшка, как и Кубок.
Затем Иштван, воздев палочку, проводит процедуру разжигания Кубка.
Синий огонь, больше всего напоминающий мощную газовую конфорку, пляшет над Кубком и как будто призывает: «Брось в меня бумажку с именем!» Все это сопровождается вначале благоговейной тишиной (ну да, Кубок Огня, не хер собачий), а затем объявлением директора.
— Кубок будет стоять здесь, в главном зале, и любой ученик может бросить туда своё имя, в течение следующих двух дней. Но помните, если Кубок выберет вас, пути назад уже не будет. Магический контракт между Кубком и Чемпионом невозможно разорвать.
— Явно разновидность Непреложного Обета, — шепчет кто-то из наших.
— Пока не завершится Турнир. Подумайте и взвесьте свои силы!
— Разве не будут проводить возрастную черту? — невольно вырывается у меня.
Во взглядах студентов Хогвартса, брошенных на меня, явно читается сожаление и разочарование в моих умственных способностях. Странно, чего это они? В оригинале вон, Дамблдор ставил черту, и никто не хрюкал по этому поводу! Близнецы, правда, нарвались, но вроде их вылечили.
— В целях безопасности, возле Кубка будет установлена круглосуточная охрана, — заканчивает речь директор Дурмштранга.
Ага, ага, и надо полагать, что несовершеннолетних они будут заворачивать гораздо лучше возрастной черты. Это что же, все остальные об этом знают? Интересно, откуда? Или книжки по истории Турнира наизусть выучили? Мне-то некогда было, все практикумы, и как назло не с голыми девственницами, а очень даже наоборот, с МакГонагалл.
— Так что, можно бросать? — обращаюсь к Грюму.
Тот ухмыляется и кивает. Достаю бумагу, ручку и старательно вывожу, едва ли не печатными буквами «Гермиона Грейнджер». Блин, а Кубок не спалит, что писала вовсе не Гермиона? В смысле, тело то Гермионы, а вот остальное. Вот Дамблдор удивится, если Кубок какое-нибудь коленце от моей записки выкинет, хех. Да, что-то я не подумал на эту тему.
Есть в этом обнадёживающий момент.
Если я не подумал, то те, кто делал Кубок пятьсот лет назад, тем более, надо полагать, не думали на эту тему? То есть Кубок просто смотрит на духовную силу и Школу, а остальное ему похрен, будь ты хоть фиолетовым пятиногом? Будем надеяться, что так, иначе придётся бежать и очень быстро.
Поднимаюсь.
Держа в руке бумажку, иду к Кубку, не спеша, но и не медля.
Взгляды учеников и преподавателей скрещиваются на мне. Ну да, не успели вынести Кубок, как уже какая-то малявка мчится кидать имя! Так как на мне одежда ученицы Хогвартса, во взглядах читается некоторое недоумение. Ну да, ведь только что трындели про нерасторжимость контракта и опасности Турнира. Почему-то даже для магов, не всех, но многих, физическая мощь аналогична магической. Или это потому, что тело можно рассмотреть, а магию нет, вот и происходит подмена образа?
Интересно, если я трансфигурацией надую мышцы на теле, в меня поверят или все совсем плохо?
Дамблдор молча стоит в сторонке, и тихо улыбается. Понятно, что он предупредил местных, и показал все разрешающие бумаги насчёт меня, так что останавливать не будут. Возраст спрашивать тоже не будут, чтобы не провоцировать учеников Дурмштранга. Но сама картинка-то, какова!
