Он не стал развивать тему василиска, просто отметил, что Рон в очередной раз удержался от реплики. Это радовало, младший Уизли всё-таки переборол себя и начал учиться сдержанности. Конечно, угроза лишиться дружбы Гарри Поттера тоже подействовала, но какая, в сущности, разница? Пусть привыкает сдерживаться, однажды Рон поймёт, что никто не вспоминал ему ту историю с василиском, не попрекал, и тогда ему станет стыдно. Вкупе со сдержанностью и умением держать язык за зубами, это будет прекрасным фундаментом для изменений.
Изжить влияние Тёмного Лорда — вот глобальная цель, и умение сдерживаться — тут только первый шаг.
Не то, чтобы Чарли рвался перевоспитывать Рона, но обойти этот вопрос не получилось. Впрочем, оригинальный Поттер на этот счёт не высказывался, так что Чарли скорее прикрывал тылы от слабой возможности предательства, по привычке. Доверяй окружению, но проверяй, и проживёшь долго, хотя возможно и не слишком счастливо.
— Всё равно, это как-то чересчур, — вздохнула Джинни, — в голове не укладывается.
— Да, да, не укладывается, и как только организаторы додумались выпускать школьников против таких опасных существ? — Невилл внезапно оторвался от газеты и затараторил. — Чем они думали? Хорошо, что Гермиона такая сильная и красивая, а если бы нет? Ведь если посмотреть…
Он тараторил и тараторил, захлёбываясь словами и возмущением, выплёскивая аргументы, накопившиеся за время шестикратного прочтения и разглядывания фотографии. Кто-то с трибуны исхитрился сделать нормальную, большую колдофотографию, как Грейнджер стоит, поставив ногу на труп мантикоры. Рон, закатив глаза, отложил свиток и демонстративно заткнул уши на несколько секунд. Не помогло, Невилла несло, он говорил и не замечал, что происходит вокруг. Джинни, смущённо смотрела на Лонгботтома, а также украдкой кидала взгляды на Гарри, и думала, что влюблённые, как и она сама, странные люди.
Чарли вернулся к разглядыванию потолка, даже не пытаясь делать вид, что слушает.
— И за это второе место! Так нечестно!! — Невилл заорал и хлопнул по столу.
Сидевшие за учительским столом Дамблдор и МакГонагалл, услышав выкрики Лонгботтома и стук по столу, переглянулись, не сумев сдержать улыбок. Сейчас «Величайший Светлый Волшебник» и холодно-строгая декан Гриффиндора больше напоминала дедушку с бабушкой, которые умиляются очередной выходке любимого внука.
— Вот она, сила Любви, — сказал Дамблдор. — Как она преображает и воодушевляет нас!
