Или это всё, потому что Пенелопа взялась опекать? Отношение воронов к Лавгуд и так понятно, не надо быть гением аналитики, чтобы уловить нотки пренебрежения и превосходства. Не то, чтобы меня берет зло, но девочке и так нелегко, и, в конце концов, псевдо-чокнутым надо держаться вместе! Поэтому отдельно и особо подчёркиваю крепкую дружбу с Лавгуд, хотя та, уверен, ничего такого не имела в виду, приглашая в гости.
То есть Луна просто пригласила в гости меня, но раз пошла такая пьянка, поработаем на образ.
Надо заметить, что девушки у воронов красивые, а парни сдержанные. Нет фирменного гриффиндорского стиля: шумно подходим, и пока противник ошарашен, засыпаем его вопросами! Взгляды искоса и шепотки — это есть, но это почти привычный фон, а вот такая вот умиротворённая атмосфера в башне Гриффиндора отсутствует. Попив чаю, и осознав, что они тут все чересчур умные, и скоро начнут задавать неудобные вопросы, откланиваюсь.
Луна провожает и даже выходит со мной из башни.
В коридоре пусто, и Луна тычет рукой прямо в диадему.
— На диадеме Ровены был девиз, и тебе тоже нужен, — замечает Лавгуд.
— Мне лень возиться.
— Но все же?
— Делай что должен, — улыбаюсь, опуская вторую часть максимы.
По поводу «случится, чему суждено» у меня теперь большие сомнения, после того, как собственноручно изменил историю, хотя бы в пределах одной школы и одного курса.
— А мне сделаешь такую же? — спрашивает Луна, улыбаясь. — Только с девизом и из женского дерева!
— Какого дерева? — может, мне послышалось?
— Женского! О, не волнуйся, я научу тебя отличать мужские деревья от женских!
Как тут не вспомнить: «Ну все, погнал Эрнест Мулдашев, газета Аномалия, третий глаз, зелёные человечки[14]»?
— Это совсем несложно, — продолжает Луна, — меня папа научил!
— Хорошо, хорошо, — соглашаюсь, дабы закруглить разговор. — Сделаю.
— Спасибо, Гермиона, ты лучшая! — и обнимает напоследок.
После чего Луна скрывается обратно в башне, легко разгадав очередную загадку, что-то там про ветер. Чешу в затылке, вот что это сейчас было про деревья? Надо бы разобраться, что такое с Луной, что иногда она ведёт себя мудро, иногда безумно, вон загадки разгадывает, и в то же время про всяких мозгошмыгов и деревья разного пола рассказывает? Проводятся ли тут тесты на вменяемость при поступлении в школу? Или Луна по меркам магов в пределах нормы?
— Надо будет разобраться, — бормочу под нос, и отправляюсь дальше по своим делам.
Во вторник, 26 октября, внезапно прилетает сова с запиской. Дамблдор вернулся, и ждёт меня вечером для разговора. В своём кабинете, разумеется. Придётся Снейпу сегодня обломиться, а то он уже достал с изучением зелий без объяснения глубинных основ. Вот Люпин — тот молодец, но там вообще отдельная тема.
Горгулья, лестница, кабинет.
Скоро буду сюда, как к себе домой ходить.
Директор на месте, задумчиво что-то пишет в огромную книгу, наподобие тех, что раньше именовались амбарными. Невольно представляются строчки «Приход — 1 крестраж, цветной, медальон овальный, потёртый. Куплен на барахолке за 2 сикля. Убыль — 1 директор Хогвартса».
— Садись, Гермиона, — показывает директор, — подожди минутку.
— Да, профессор.
Дописав, Дамблдор откладывает книгу и внимательно смотрит на меня, а я на него. Директор разве что дорожной пылью не присыпан, а так резко постарел и опять выглядит на свои сто двенадцать.
— Как продвигаются поиски, профессор? — не могу удержаться.
— Не очень, — оглаживает бороду директор. — Пока рано ещё говорить о результатах, ибо их просто нет.
— Вот, профессор! — едва ли не подпрыгиваю, изображая волнение. — Я тут вспомнила, ну не вспомнила, а напряжённо думала, и оно ещё раз вспышкой было, ну не вспышкой…
— Хорошо, я понял, — улыбается директор. — Что ты видела?
— Гринготтс. Сейф с огромными богатствами. Старый сейф.
Глаза директора невольно немного сужаются. Он явно бешено обсчитывает варианты, и вовсе не того, кому принадлежит сейф. Тут все понятно, ибо Лестрейнджи из самого ближнего круга, допущеннного к телу, так сказать. Один крестраж у Малфоя, ещё один у Лестрейнджей, тут думаю аналогии понятны. Нет, дедушка Альбус просчитывает, как прижать гоблинов и забрать вещь из чужого сейфа. Ещё бы про Барти Крауча ему сообщить, но как именно, так и не придумал. И тут директор сам заходит с козырей.
— Невилл Лонгботтом рассказывал тебе о своих родителях?
— Да, профессор.
— Как выяснилось, в ходе обыска Бартемия Крауча старшего, он прятал своего сына у себя дома. Не знаю, как он подменил его в Азкабане, но факт остаётся фактом. И теперь он присоединился к сбежавшим Пожирателям, убив своего отца.
— Могло ли быть так, что он помог сбежать Пожирателям? — делаю вид, что задумался.
— Пока неясно, — отвечает Дамблдор, — но сейчас это не имеет значения. Я опасаюсь, что известия о Барти Крауче младшем, вызовут… излишнее возбуждение у Невилла, скажем так. Так что, Гермиона, имей в виду это, мало ли какими путями информация распространится. Пока что Министерство придерживает правду, но долго это не продлится.
— Я поняла, профессор.
