Когда мы находились в классе, раздался стук и женский голос за дверью. Это оказалась моя мама, которая работает в гимназии учителем английского языка. Рамзия Наилевна впустила мою маму и снова закрыла дверь на ключ. После того, как моя мама зашла в кабинет, я снова услышал несколько хлопков, похожих на выстрелы. После этого некоторое время спустя в дверь кабинета снова раздался стук. Все в кабинете сидели тихо, после чего несколько минут спустя снова раздались хлопки, похожие на выстрелы. Сколько именно было хлопков, я не помню, но точно не менее 10. Далее в дверь снова кто-то постучался, после чего снова прозвучали несколько хлопков и чей-то мужской голос, похожий на крик боли. Через несколько минут в дверь снова раздался стук, была слышна рация. Рамзия Наилевна открыла дверь, и мы увидели сотрудников полиции».
Показания Гузенфельда
12 декабря в суде был допрошен учитель русского языка и литературы гимназии № 175 Роман Гузенфельд. Будущий учитель родился в 1948 году; он громко говорил, но плохо слышал, поэтому всем, кто желал с ним диалога, пришлось тоже говорить громко.
Гузенфельд в момент нападения на школу вел урок у 8Б класса на третьем этаже в кабинете географии под номером 316. По словам педагога, прошло около 20 минут урока, когда он услышал взволнованный голос директора гимназии «по радио», после чего запер кабинет. Взрывы произошли либо во время, либо сразу после оповещения директора по громкоговорителю, заявил учитель.
— А сколько было взрывов? — спросила обвинитель Аида Шайдуллина.
— По-моему, было три, — ответил Гузенфельд.
— А вы различаете выстрелы и взрывы?
— Понимаете, во время взрывов я успокаивал детей, но мне кажется, что даже после взрывов я слышал выстрелы.
— Количество взрывов и количество выстрелов не помните, примерное?
— По-моему, примерно где-то три взрыва… Ну и, наверно, столько же выстрелов. Так трясся потолок, что… Я и сам-то напуган был.
— А откуда примерно доносились взрывы и выстрелы, где они были примерно?
— Понимаете, у меня было такое впечатление… Я не знаю, потому что резонировал такой звук, как будто потолок на меня вот-вот упадет. Но это было очень громко.
Окна кабинета 316 выходят на улицу Файзи, поэтому в окно Гузенфельд видел, как Галявиев вышел из гимназии.
— Краем глаза увидел, что он вышел из школы и, по-моему, его уложили на землю, — рассказал учитель.
— А можете описать его? — спросила Шайдуллина.
— Нет, я со спины видел.
Потерпевшая Аниса Гарифуллина, мать погибшей, воспользовалась показанием Гузенфельда и задала вопрос:
— Когда вы увидели, что Галявиев вышел, потом, после этого выстрелы были или нет?
— Мне казалось, что были, — ответил пожилой учитель.
Разговаривая с потерпевшими в коридоре суда до начала заседания, Гузенфельд сказал, что, по его мнению, нападавших было несколько.
Учитель Габдулвалиева
14 декабря была допрошена классный руководитель 7А Рамзия Габдулвалиева. В момент нападения она находилась со своим классом в кабинете 311, соседнем с 310, где были убиты дети.
— Где-то в 9:20-9:25 произошел очень сильный взрыв, мы очень испугались. Первая мысль — что в столовой что-то взорвалось. Успокаивала детей, они отошли назад к стене, соседней с кабинетом 310, я осталась около дверей. Потом, как я помню, произошел еще один сильный взрыв. Я выглянула в коридор: там лежала дверь от лестничной площадки.
Потом я впустила одного учителя в кабинет уже после того, как по ватсапам писали, что ОМОН уже приехал, что нас скоро освободят. Она постучала ко мне в дверь, сказала: «Это Гульнара Махмутовна, откройте, пожалуйста, дверь». Я ей открыла, впустила. Посмотрела на нее и поняла, что произошло что-то страшное. Ее сын у меня учился, а у него телефон был выключен, поэтому она прибежала к нам.
Когда мы ее впустили, она сказала, что нападавшего уже поймали, что все будет нормально. Потом уже началась какая-то суматоха со стороны 310: кто-то кричал, орал, бегал, топал. Мы не понимали, что происходит. Я думала, наверно, уже заложников берут. И детям также сказала: тихо сидите, могут нас в заложники взять. Потом нас освободила Амина Салимовна и двое… омоновцев, что ли, — рассказала Габдулвалиева.
— Скажите, вы говорите, вначале услышали взрыв, потом еще взрыв. Почему вы решили, что это взрыв был? — спросила прокурор Подольская.
— Потому что это очень сильно, какой-то толчок был, кабинет прямо трясся.
— Таких вот сильных толчков сколько было?
— Я думаю, два раза. Я так помню.
Позже были оглашены показания детей из кабинета 311, среди них есть такое:
