В полутемной передней стоят все трое. Виктор заложил руки за спину, поднял остренький подбородок и смотрит на гостя смело, даже вызывающе. Самая маленькая, Галка, сосет сушеную вишню, а глаза у нее круглые, серьезные. Кожа на лбу, на том месте, где должны быть брови, собралась складочками - хмурится. Сама она кругленькая, ноги в полосатых шерстяных носках твердо поставлены в стороны.
Пашков не знал, с чего начинать. Дети молча рассматривали его.
- А где мама? - спросил он.
- В женотделе, - ответил Виктор. - Вы Шурик?
- Да. А бабушка?
- Ушла за хлебом.
Пашков переложил из руки в руку чемодан.
- А вы меня в комнату пустите?
Виктор молча повернулся, Людмила тоже, Галка, не выпуская вишни изо рта, пошла впереди.
В комнате, освещенной солнцем, все трое остановились и опять стали рассматривать дядю.
- Вы очень высокий, - сказал Виктор, зачем-то поднимаясь на цыпочки.
Александр, ставя чемодан, наклонился, и Виктор успел разглядеть его погоны.
- Старший лейтенант, - сказал он. - А мой папа полковник. Это три больших и два просвета.
Пашков рассмеялся, бросил шинель на чемодан и подхватил Виктора на руки. Мальчик не проявил ни малейшего желания устроиться поудобнее, не обхватил рукой шею дяди. Он считал себя слишком взрослым для таких нежностей. Пашков опустил его, поднял Людмилу, но она уперлась в его грудь руками - Александр почему-то решил, что для первого знакомства нужно всех ребят подержать на руках, и, оставив Людмилу, схватил тяжеленькую Галку. Девочка сидела спокойно, сосала свою вишню, потом вынула ее изо рта и провела необсосанной косточкой по новому блестящему погону дяди... Он опустил малышку на пол.
На стене Александр увидел фотографию: Полбин с петлицами майора и орденом Ленина на груди и он сам с двумя лейтенантскими квадратиками. Повернулся так, чтобы виден был парашютный значок на клапане кармана. Снимались в Москве, в сороковом, около Курского вокзала.
- А у нас еще есть, - сказал Виктор, заметив взгляд Александра. Достал с этажерки альбом и положил на стол, накрытый свежевыстиранной скатертью с большими коричнево-зелеными цветами по углам.
Пашков сел к столу. Виктор открыл альбом, в котором, кроме фотографий, между плотными страницами лежали письма, вырезки из газет. Людмила тихонько села на другой стул. Галка взялась за край стола, пачкая крохотными пальчиками скатерть, поднялась на носки и все так же молчала.
- Вот, - говорил Виктор. - Это папа, он тогда был подполковник. А это Василий Васильевич, они напротив живут. Ирка и Наташка лезут драться, а я девчонок не трогаю...
Иван Семенович любил фотографироваться. Были карточки "бюстовые", во весь рост и множество групповых. На обороте перечислялись фамилии изображенных, стояла дата и надпись: "Действующая армия". Групповые снимки, как правило, были связаны с награждениями летчиков. В этих случаях указывалось, кто какой орден получил, - очевидно, в числе фотографировавшихся преобладали читинцы. Такие карточки хранили следы прикасавшихся к ним рук: рассматривали жены летчиков.
- Папина статья, - сказал Виктор, разворачивая газету, уже успевшую пожелтеть. Это был "Сталинский сокол" от четвертого декабря сорок второго года. В те дни шли бои за Сталинград, советские войска продолжали сжимать кольцо окружения.
Статья была подписана: "Герой Советского Союза полковник И. Полбин", и называлась "Родина". Заглавие трижды подчеркнуто красным карандашом.
- Тут есть про меня, про Людмилу и про Галку, - продолжал Виктор и, радуясь возможности показать дяде Шурику, что он вполне грамотен, стал читать: - "Так приказывала Родина! Я обязан был выполнить ее приказ"... Нет, не здесь, - Виктор пропустил два абзаца: - "Вечером, сидя в землянке, вспомнил Волгу, Ульяновск, где жил мальчуганом, так ясно представил себе обрыв, великую русскую реку"... Ой, кажется не тут! Сейчас, сейчас... - Виктор быстро повел пальцем вниз по строчкам. - Вот! "Думал я в тот вечер и о семье своей, о жене, сыне Викторе, дочурке Людмиле и ее совсем крохотной сестричке Гале. Враг разлучил нас"...
- Дай-ка я сам, Витя. - Пашков прочел статью до конца.
- А это про папу написано, - сказал Виктор. Статья называлась "Волжский богатырь". Пашков пробежал ее. В пей рассказывалось о том, как Полбин и майор Ушаков уничтожили бензосклад немцев в Морозовском. Обоим за этот удар было присвоено звание Героя Советского Союза.
Александр, отодвинув фотографии, стал искать другие газеты, вырезки. "Вот воюет, так воюет!" - думал он о зяте с легкой, доброй завистью и тайным желанием по этим вырезкам узнать, как же это у него так получается...
- Витя, почему дверь настежь? - раздался голос в передней.
- Мама! - крикнул Александр вскакивая. Полина Александровна показалась на пороге. Из ее рук с легким стуком выпала плетеная сумка с продуктами.
- Шурик приехал... Шурик приехал! Сразу залившись слезами, она бросилась обнимать сына, гладила рукой его плечи, туго обтянутые суконной гимнастеркой, и все повторяла: "Шурик приехал..."
Тут впервые заговорила Галка:
- Бабушка, зачем ты плачешь? Где мама?
