- Слышишь? Переходная, весенняя пора. А что это для нас с тобой? Это полеты в сложных условиях - раз. Это затрудненная ориентировка на маршруте два. Это дополнительные трудности при отыскании цели - три. Чья тут роль возрастает? Штурмана - так, что ли?
- Штурмана.
- Правильно. А в это время я хорошего штурмана буду отрывать от прямых его обязанностей и, вместо того чтобы посылать в бой, стану вывозить на летчика. Имею я на это право или нет?
- А если из этого штурмана хороший летчик получится? - сказал Пашков.
- Не сомневаюсь, что хороший. Но ведь только получится. А штурман, опытный, воевавший, уже есть. И есть у меня молодые штурманята, которых надо учить, опыт им передавать. Как я должен поступить?
- Генералу виднее.
- Нет. Виднее тому, кто с полной ответственностью относится к делу, которому служит. С полной ответственностью. И с сознанием того, что самое важное - твой долг!
Полбин говорил тихо, не поднимая голоса, но Пашков тотчас же вспомнил его речь на партийном собрании. Горячая сила убежденности в своей правоте, в правильности принятого решения звучала в каждом доходившем до Александра слове. С ним говорил сейчас не Иван Семенович, родственник, а человек партии, командир, сознающий свою государственную ответственность. Таким помнили его и те, кто учился в школе, где Полбин когда-то был рядовым инструктором, и те, кто воевал с ним на Халхин-Голе, под Москвой, под Сталинградом. Таким знают его сейчас летчики, которых он завтра поведет в бой, идя впереди всех...
- Мне все ясно, - сказал Пашков и повторил вставая: - Все ясно, товарищ генерал.
После короткого стука в комнату вошел невысокого роста, широколицый майор. Держа в руках карты, свернутые в трубку, он доложил, что прибыл с метеосводками.
- Сейчас займемся, - кивнул ему Полбин и сказал Пашкову: - Иди. Приеду в полк, проверю на работе. А переучивание на летчика у меня проходить будешь. Вот только операцию закончим. Или войну, - добавил он с улыбкой.
Он вышел вместе с Александром и сказал дежурному:
- Гусенко, дайте посыльного, пусть проводит старшего лейтенанта на мою квартиру. А ты, штурман, шурин, Шурик, обсушись и попей чайку. Я долго не задержусь.
Александр резко вскинул голову. К чему этот каламбур в присутствии постороннего человека? Специально объяснить ему, что они родственники?
Полбин встретил его укоризненный взгляд с усмешкой.
- Иди, иди. Гусенко, это брат моей жены, хороший штурман. Познакомьтесь, воевать вместе будете.
Он закрыл дверь и вернулся к майору, который развернул синоптическую карту, покрытую россыпью кружков, треугольников и цифр.
Майор вышел из комнаты через десять минут и сказал Гусенко:
- Генерал приказал вызвать Блинникова.
- Он уже едет, - ответил Гусенко. - Да вот он.
Вошел полковник Блинников, коренастый человек с квадратным лицом и высоко поднятой правой бровью.
- Генерал у себя? - спросил он.
- Ждет вас, - ответил Гусенко, открывая дверь в комнату.
Полбин стоял у порога.
- Заходи, Николай Кузьмич, - сказал он, протягивая руку. - Садись.
Они сели на диванчик. Полбин сказал:
- Только что знакомился с метео. Погода будет примерно с неделю. Теперь все дело за тылом.
Блинников озабоченно поднял бровь.
- Боекомплекты завезли, горючее есть. Авиамасло прибыло.
- Сколько?
- Две цистерны.
- Слили уже?
- Нет. Пока на колесах.
- А как же будет с завтрашним вылетом? У меня по сводке много незаправленных машин.
- Я послал половину автобатовских маслозаправщиков, но они застряли в степи.
- А трактора?
- Не берут. Гусеницы обволакивает грязь, не проворачиваются. Только зарываются по кабину.
Полбин потер колено рукой, остро взглянул на Блинникова:
- Безвыходное положение?
- Нет. Вылета не сорвем. Я дал приказание мобилизовать канистры, бидоны, всю мелкую тару. Будем носить на плечах.
- Прямо со станции?
- Сначала разгрузим застрявшие маслозаправщики, а потом со станции.
- Успеете?
- К утру обеспечим.
Полбин встал, подошел к столу, постучал пальцем по коробке барографа и спросил:
- А где застряли маслозаправщики?
Блинников тоже встал.
- На последнем подъеме.
- Я вам вот что посоветую, - сказал Полбин. - Пошлите навстречу мощный трактор, но не спускайте вниз, к самым машинам. Оставьте на бугре. Длинные тросы есть?
- Найдутся.
- Забуксируйте длинным тросом одну машину и пусть трактор спускается по обратному скату, сюда, к нам. Машина пойдет наверх.
- Перетянет, думаете? - спросил Блинников.
- Уверен. Только трос нужен прочный и под него каток какой-нибудь подложить.
- Попробуем, - сказал Блинников.
Через несколько минут ушел и он. Полбин сел к столу и задумался. Распутица мешала боевым действиям. Небо было чистое, высокое, а на земле творилось невообразимое. Самолеты вытаскивали на мощеную взлетную полосу тракторами. Летчики ходили на аэродром пешком - машины буксовали. Но главную трудность составлял подвоз боеприпасов и горючего со станции железной дороги на аэродром...
