За все семнадцать вылетов эскадрилья не потеряла ни одного самолета. Только стрелок-радист у Пасхина был ранен, но и он скоро вернулся в строй.
- Кажется, за вами, товарищ командир, - сказал Пашкин, указав кивком на красноармейца-посыльного, который отделился от штабной юрты и шел по выгоревшей траве, размахивая руками над головой: донимали комары.
- Должно быть. - ответил Полбин. - Достается этим посыльным, надо пойти навстречу.
Солдат увидел Полбина и остановился. Потом повернулся и почти побежал к юрте.
Бурмистров сидел над картой. На желто-коричневом листе, как большая клякса синих чернил, выделилось озеро Буир-Нур.
- Скорый ты, - сказал он Полбину, расстегивая еще две пуговицы на гимнастерке и открывая поросшую золотистыми волосами грудь. - Мы с комиссаром и подумать не успели, - он кивнул на Ююкина, сидевшего на раскладной полотняной кровати.
- Я слушаю, товарищ майор, - произнес Полбин, плотнее прикрывая полог юрты.
- Иди сюда. Тут нужно ударить по скоплению. И поточнее. Михаил Анисимович, - он снова кивком головы указал на комиссара, - считает, что ты точнее всех бьешь. Пока это действительно так... Ну, смотри.
Толстым пальцем веснушчатой руки он стал водить по карте. Полбин отыскал цель у себя на планшете и начал делать пометки на полях своей карты.
- Имей в виду, истребителей не будет, - говорил Бурмистров. - Значит, придется итти не ниже чем на пяти тысячах. Японцы на этой высоте уже задыхаются...
- Строй поплотнее держите, - вставил Ююкин.
- Правильно. Смотри, чтоб не отставали на разворотах. Пресняка поставь где-нибудь в середине. Он у тебя парень с ветерком в голове, зазевается, а его и срубят.
По своему обыкновению, Бурмистров говорил ворчливо, даже могло показаться со стороны - сердито. Это нисколько не смущало Полбина. Он знал, что это личина, которую надевал на себя командир полка, в душе очень добрый человек. Сейчас разговаривает грубоватым, подчеркнуто начальственным тоном, а когда эскадрилья будет возвращаться с задания, он поставит у входа в юрту посыльного и начнет спрашивать: "Идут? Сколько? Никто не дымит?" Но на старт выйдет только перед посадкой самолетов.
Не оставив невыясненным ни одного вопроса, Полбин вышел из юрты. Внутри тоже не было прохлады, но жара на солнце прямо останавливала дыхание.
- Есть? - спросил Пашкин, выглядывая из-под крыла самолета так, что большая часть туловища оставалась в тени.
- Есть, - ответил Полбин. - Проверь кислородную систему, Егорыч. На высоте пойдем.
Он остановился у носа самолета спиной к нему и выбросил руки в стороны, как крылья. Это было сигналом к сбору летчиков.
Тотчас же из-под других самолетов вынырнули человеческие фигуры.
Когда все летчики собрались, Полбин объяснил задачу. Проверил, правильно ли она понята и нанесена на карты. Потом отпустил штурманов подготавливать данные для бомбометания и обратился к летчикам:
- Начинаем розыгрыш. Ведущий я. Звенья идут в боевом порядке "клин". Главное, строго выдерживать заданные дистанции и интервалы. Взлетаем. Ложимся на курс.
Ведущий, раскинув руки и оглядываясь через плечо, как руководитель физзарядки, управляет движением "самолетов". Летчики занимают воображаемые места в воздушном строю. Расстояния между "самолетами" такие же, какими они будут в полете.
Жарко. Полбину трудно все время держать голову повернутой назад, и он говорит прямо в пространство перед собой, но громко и отчетливо, так, что все слышат:
- Ввиду ограниченной высотности японских истребителей опасность нападения сверху исключается. Задача - защищать фланги, фронт и тыл. Даю вводные.
Молодой лейтенант в лихо сдвинутой на правую бровь пилотке с темной, пропотевшей каемкой у краев начинает губами изображать звук мотора.
Полбин резко оборачивается, опускает руки:
- Отставить. Вы где находитесь, Пресняк, на земле или в воздухе?
- На земле, товарищ капитан, - с невинным видом отвечает Пресняк.
Полбин от раздражения закусывает губы. Дерзость небывалая...
- Вы в воздухе! Я вас спрашиваю: почему вы нарушаете боевой порядок? Или для вас это игрушки?
Пресняк молчит. Краска заливает его потное лицо. Потом он произносит:
- Да мы уже пятнадцатый раз это повторяем, товарищ капитан. Все понятно.
Полбин смотрит на него немигающим взглядом светлых глаз. Над бровями у него тоже скопились капельки пота, но он не смахивает их.
- Старший лейтенант Ушаков, займите место Пресняка. Он пойдет моим левым ведомым. Посмотрю в бою, как ему все понятно.
Ушаков, широкоплечий, с длинными большими руками, молча становится вместо Пресняка.
Полбин снова поднимает руки на уровень плеч:
- Продолжаем. Звено "девяносто шестых" заходит справа, снизу. Принимаю решение: всем самолетам лечь в правый вираж... Для чего, Пресняк?
- Чтоб стрелки могли вести прицельный огонь! - скороговоркой отвечает Пресняк, стоящий теперь по левую руку командира, чуть сзади.
- Так. Правый разворот пятнадцать градусов! Группа людей, фигуры которых отбрасывают на землю короткие тени, поворачивает вправо и идет за ведущим.
- Интервалы, интервалы! - командует Полбин оглядываясь. - Вся эскадрилья разворачивается, как один самолет!
