И это было так гадко, что когда я обожгла руку, тайком приезжала к твоей жене на перевязку, пока ты ходил в супермаркет. Я, точно воришка, пробиралась в вашу с Мадлен квартиру.
Интересно, она бы засунула меня в шкаф, если бы ты вдруг вернулся? Вот до чего ты нас с ней довел. Вот до чего довела нас ваша с Картером война. Хватит, Роб! Я устала перелезать через пятиметровую стену непонимания между тобой и Шоном Картером. Я человек посторонний, я не при чем! Вот почему я вылила тебе на голову чашку кофе. Тебе, не врагу парня, с которым я живу, не научному руководителю, преподавателю или заведующему кафедрой, а именно Роберту Клеггу, человеку, который позволял мне ночевать на диване в гостиной и говорил, что веду я себя как дура. Наши отношения не были сугубо профессиональными никогда. Сначала ты меня презирал, затем пожалел, и, наконец, подружился со мной. А потом подставил!
Гребаный предатель. — Я от избытка чувств даже ножкой топнула.
— Извини меня, — сказал он, наконец, уверенный, что прощу. А я не находила в себе сил вот так сходу броситься с головой в дружбу с ним снова.
— Не могу. Не сейчас. Может, завтра.
И после этого я просто ушла. Но я простила. Роберт Клегг — человек уникальный. Я не только простила ему его выходки, я о них забыла насовсем.
По итогам совместной работы мы с Шоном написали несколько статей, но до конференции их бы опубликовать не успели. Однако мы постарались сделать так, чтобы Такаши на глаза они попались — указали его в списках предпочитаемых рецензентов. Кстати сказать, когда спустя три года Картер взялся за усовершенствование написанного нами некогда продукта, и включил мое имя в число соавторов, и я очень удивилась этому обстоятельству. Но вернемся обратно.
— Мисс Адамс, ректор у себя? — спросила я.
— Да, мисс Конелл, — улыбнулась мне секретарша Шона.
Ни о чем не подозревая, я зашла в его кабинет… и увидела, они разговаривают с Хелен. Так и застыла в дверях истуканом.
— Простите, я не знала. — И что-то отвратительное поднялось внутри меня, злое и уродливое. Хотя ничего неприличного не происходило.
— Не спешите уходить, мисс Конелл. Поздравляю с успешным выходом релиза проекта, — сказал Шон.
— Д-да, я за этим и пришла. Тебя тоже. — Клянусь, я очень спешила уйти, но он не позволил.
— Манфред считает, что подобные события надо отмечать. Ты сегодня вечером что-то планировала?
— Поспать? — предположила я наиболее очевидное.
— Очень смешно.
Не смешно, в моих мешках под глазами скопилась тяжесть всего мира!
— А есть предложения?
— Ресторан…
— Да, хорошо, — согласилась я и поспешно ретировалась.
Но только пришла домой легла спать, а проснулась от воя будильника. Шона не было. Но меня ничуть не расстроило ни его отсутствие, ни то обстоятельство, что мы никуда не выбрались.
На кафедре весьма тихо. Клегг побежал в ректорат подписывать документы. Зная Картера, он, скорее всего, оттуда выйдет часа через два. И еще четыре будет обтекать. Это знаю не только я, но и секретарша, а потому она одну минуту кликает мышкой, а четыре — спит.
Думаю, она из тех, кто по ночам развлекается в клубах. По крайней мере мешки под ее глазами со мной солидарны. А я… придумываю повод задержаться на работе, чтобы не возвращаться к Брюсу. Тут все так хорошо и очевидно, а в квартирке с зелеными стенами мне откровенно тошно. В этом университете царит она — идиллия, а у нас дома взаимопонимание закончилось.
Тут даже те, кто друг друга ненавидят, относятся с глубочайшим уважением к этому чувству.
Иначе, Роб бы не пошел к Шону за подписями лично, а заслал бы меня. Я бы покружила вокруг Картера, насобирала бы шпилек в собственный адрес, но вернулась через полчаса, а у Клегга уйдет времени на то же самое раза в четыре больше. Но это хорошо. Лучше, чем у меня и Брюса. После того, как нейтральные темы для разговоров закончились, мы, по большей части, молчим. А я не хочу возвращаться в звенящую от тишины квартирку, я хочу слушать храп секретарши.
Но, как выясняется, помощь уже близко, и перспективы на вечер куда как более радужные.
И предвещает их с пинка распахнутая дверь и громкий вопль:
— Ах, ты с***а крашеная!
Со стороны секретарши раздается страшный грохот, шум и брань. Она с перепугу чуть не ударилась съехавшим с подставленной ладони подбородком о клавиатуру. И я не более расторопна, так как запуталась каблуками в проводе ноутбука. Вам точно нужно говорить, кто это явился по мои блондинистые космы или сами догадаетесь? Керри Робинс Прескотт, конечно.
— Джоанна Конелл, — продолжает она вопить, тем временем. — Я бросила мужа и троих детей в Ньюкасле, чтобы приехать к тебе в Сидней! А ты месяц в Австралии, несколько недель провела со мной в одном городе, но даже не сказала! Да я тебе половину волос выдеру… хотя нет, три четверти! Вот, я выдеру три четверти твоих-с****х-крашеных-косм!
— Керри! — Я, наконец, добираюсь до нее, пытаюсь обнять, а она меня бьет по рукам, не позволяет. На ее месте я бы не такое устроила. Каждый эпитет, которым она меня награждает, полностью правомерен.
