Не знаю почему, но эта новость воодушевляет настолько, что я добровольно покидаю комнату и устраиваюсь поудобнее на кухонном стуле. Только вслед за подругой, которая несет с собой миску с разведенной краской, следует Марион. Она так деловито помахивает кисточкой, что удержаться от улыбки очень сложно. Керри этого то ли не замечает, то ли делает вид, что не заметила. Она ставит стул рядом со мной, хлопает по сидению ладонью, и Марион без труда на него залезает, а затем начинает водить по моим волосам кисточкой. Я осторожно посматриваю вбок, чтобы удостовериться, что краску ей не доверили, потому что… ну, Марион еще даже четырех не исполнилось. Керри, слава Всевышнему, со мной солидарна, а потому заменяет кисточку расческой… Видимо, она справедливо рассудила, что столько волос нормальному человеку ни к чему, потому потом начинается такое, что и испанская инквизиция удавилась бы от зависти. Волосы летят во все стороны, хотя может, я их с искрами из глаз перепутала.
Приходится молить о пощаде. Причем не Керри…
После этого все приходит в норму — подруга привычными движениями размазывает по моей голове краску, а Марион рассказывает наизусть заученные стишки. Я очень стараюсь не плакать, но когда становится совсем тяжело, вскрикиваю:
— Я хочу сделать лазерное удаление шрамов.
— Это довольно дорого, — без тени удивления отвечает Керри.
— Я могу себе это позволить… — говорю я. — Но я хочу, чтобы Лайонел отвез меня в Сидней на консультацию.
— Сейчас? — удивляется она.
— Понимаешь, как-то так получается, что после каждого бойфренда я приобретаю все новые увечья. Картер и столик. Брюс и… — сглатываю. — Еще парочка прецедентов, и я стану напоминать чудовище Франкенштейна.
— Не преувеличивай. Я только что покрасила тебе волосы, — говорит она, бросая кисточку в миску.
— Я серьезно.
— Уверена, Лайонел эту идею одобрит, — пожимает Керри плечами. — Поговори с ним.
Мои волосы чуть темнее, чем были. Керри покупала краску сама, она не знает, какой я красилась в последнее время, поэтому купила ту, которой я пользовалась в прошлом… когда жила с Шоном. Я очень стараюсь не думать о том, что Картер видел меня лежащей в луже крови уже дважды… Интересно, меня еще не уволили? Вздохнув, беру в руки телефон и включаю его. Сообщений накопилось невероятное множество. Родители, Клегги, Каддини, мисс Адамс, секретарша с кафедры… даже какие-то незнакомцы. Боже, какое счастье, что из-за летних каникул мое отсутствие хотя бы в глаза не бросается. Кстати, от Шона сообщение всего одно:
Оно пришло давно, но повторять его Картер не пытался. Он, кажется, единственный здесь такой. Даже мисс Адамс написала трижды…
Сижу и гадаю, ответит ли он мне. Однако Шон не медлит.
Мда, лучше бы вообще молчал. Сухарь бесчувственный!
После этого я снова отключаю телефон. Как же с Картером бывает тяжело…
Свадьба Керри и Лайонела состоялась в середине февраля шесть лет назад. Так уж получилось, что единственный подарок, который я могу им сделать на годовщину — одиночество. Это значит, что я загружаю трех карапузов в машину и везу их в сиднейский парк.
Керри молодец, она своего добилась. Она не сдалась, и теперь эти малыши для меня — не просто дети с игровых площадок. Я к ним привыкла — ко всем Прескоттам. К их теплым семейным вечерам и неумолкающим голосам. Как теперь мне вернуться к своей одинокой жизни? Мне даже за ноутбук браться не хочется…
После случившегося это мой первый визит в Сидней не с целью посетить врача. И я чувствую себя так, будто возвращаюсь, хотя уже вечером буду снова в Ньюкасле. Останавливая машину около парка, я вылезаю с трудом. Не потому что не оправилась от операции, просто ноги дрожат. Марион и Кики по уши в шоколаде, который я им купила, и теперь у меня есть немного времени, чтобы прийти в себя, пока я оттираю их очаровательные мордашки. Джулиан терпеливо ждет. Он парень серьезный. Шоколад уже не ест. Он определенно пошел в Керри!
Даже вытащить из машины коляску для Кики помогает, ведь я болею, а он мужчина-защитник.
Это не удивительно, в детстве многие мальчики ведут себя как джентльмены.
— Когда ты вырастешь, я выйду за тебя замуж, — шучу я. А он краснеет и так мило смущается, что хочется дразниться снова и снова. Я сажаю Кики в коляску и поправляю ей шляпку. Керри странная, она одевает дочерей в розовые платья, хотя сама предпочитает вещи броские и сексуальные. И, разумеется, в розовом я ее не видела ни разу.
Толкаю коляску вперед. Джулиан мне «помогает» — с важным видом висит на ручке, а потому приходится смиренно тащить обоих, да еще и Марион держать за руку. Работенка не из легких. Но хуже всего, что при всем этом раскладе я вижу, как около банка, который находится совсем рядом с парком, останавливается мазда Шона. И из нее он выходит не один — с Ребеккой Йол.
