— А его и так достаточно, — откликнулся адвокат.
— Лично мне все совершенно ясно, — отрезал Калверт.
— Довольно, джентльмены, — приказал судья. — У защиты есть еще вопросы к свидетельнице?
— Нет, ваша честь, — ответил Мейсон.
— Ваш следующий свидетель? — повернулся судья к Калверту.
— Мисс Нелли Эллистон, — объявил тот.
Вошла женщина, которую адвокат уже видел в номере Хэррода. На ней было новое, с иголочки, вечернее платье, чулки переливались всеми цветами радуги. Она явно побывала недавно в модном магазине.
— Вас действительно зовут Нелли Эллистон? — спросил Калверт.
— Да.
— Но вы называете себя и другим именем. Каким?
— Миссис Хэррод.
— Вы были его женой?
— Нет.
— Но жили вы вместе, в отеле «Диксикрат», так?
— Совершенно верно.
— Как долго вы были знакомы с этим человеком?
— Почти два года.
— Где вы познакомились?
— В баре.
— Через какое время вы стали с ним жить?
— Через неделю.
— Вы называете себя миссис Хэррод, когда вам это удобно?
— Да. Я использовала его имя. Мы собирались пожениться, но тут были кое-какие формальные препятствия. Мы не стали ждать, пока это уладится.
— Что ж, спасибо за откровенность, мисс Эллистон, хотя она и идет в ущерб вашей репутации и доброму имени, — с одобрением в голосе произнес Калверт. — Надеюсь, суд это оценит. Теперь вспомните второе число этого месяца. Что произошло в тот день?
— Карл куда-то ушел. Вернулся он не то в половине девятого, не то в девять, точнее не помню. Из носа у него текла кровь. Он переменил рубашку и взял пару чистых носовых платков. Я спросила, что случилось. Он ответил, что его ударила одна девица — застала врасплох.
— Что было дальше?
— Я спросила, что он ей сделал, но он сказал лишь, что она захлопнула за собой дверь и ему не удалось как следует ее проучить. Потом он снова ушел. Мне показалось, что он опять идет туда…
— Суд не интересуют ваши предположения, — прервал ее Калверт. — Отвечайте на вопросы и придерживайтесь фактов.
— Хорошо, сэр.
— Итак, он снова ушел. Когда же он вернулся?
— Примерно через час… может быть, через полтора. Я не смотрела на часы.
— В каком он, по-вашему, был состоянии?
— Кашлял. Два раза выплюнул сгустки крови…
— Говорил ли он, что тяжело ранен и может умереть?
— Нет. Он не догадывался, что смертельно ранен. Сказал, что скоро заработает кучу денег, так что нам теперь будет на что пожениться. Был в прекрасном настроении.
— Дальше?
— Он позвонил в агентство Дрейка и узнал телефон адвоката Перри Мейсона, затем набрал его номер. Они говорили о…
— Вы не можете знать, о чем они говорили, — перебил ее Калверт. — Вы слышали лишь то, что говорил Хэррод. Вы даже не можете с уверенностью утверждать, что он говорил именно с мистером Мейсоном. Что произошло после этого телефонного разговора?
— Пришел мистер Мейсон с секретаршей. Карл заявил, что его ранили…
— Секундочку. К этому времени он знал, что умирает? Говорил, что рана может быть смертельной?
— Нет, сэр. Он все прикидывал, как бы выжать из тех, кто замешан в этой истории, побольше денег.
— Что было после ухода мистера Мейсона и мисс Стрит?
— Еще при них Карл начал жаловаться, что его знобит. Видно, хотел создать у них впечатление, что он тяжело ранен. Я думала, что это лишь игра, но после их ухода он сказал, что у него действительно озноб. Я посоветовала ему принять горячую ванну. Он привстал и вдруг почувствовал себя плохо — побледнел, зашатался, потом как-то удивленно сказал: «Нелли! Я умираю!»
— Он рассказал вам после этого, кто его ранил и как это было?
— Да, сэр.
— В таком случае это, с точки зрения закона, его предсмертное заявление. Постарайтесь припомнить его в точности.
Судья Болтон взглянул на адвоката:
— У защиты нет возражений?
— Нет, — ответил адвокат. — Но мне хотелось бы задать свидетельнице несколько вопросов по поводу обстоятельств, при которых было сделано это заявление.
— Пожалуйста, — кивнул судья.
— Хэррод сказал вам, что умирает?
— Да.
— Через сколько времени после этого он умер?
— Через несколько минут. Примерно через десять.
— Значит, с того момента, как мы с ним расстались, состояние его резко ухудшилось?
— Да. Это произошло, когда он попытался встать — чуть приподнялся, затем откинулся назад; на лице появилось выражение ужаса и удивления. Он сказал: «Нелли, эта проклятая рана… Что-то случилось. Кажется, задето сердце. Я… я умираю».
— Ну, а дальше?
— Он прижал ладонь к ране и воскликнул: «Нелли, я не хочу умирать!» Потом он сделал то заявление, о котором я говорила.
— Да, кажется, это действительно предсмертное заявление, — сказал Мейсон помощнику прокурора. — Пожалуйста, продолжайте.
— Ну что ж, раз защита не возражает, сообщите нам, что это было за заявление, — сказал Калверт. — Постарайтесь вспомнить его собственные слова.
— Он рассказал, что вернулся в отель, где жила обвиняемая, чтобы выторговать у нее письма, а заодно проучить Кэтрин Бэйлор, если она еще там. Еще он сказал, что обвиняемая живет под именем Ферн Дрисколл, хотя на самом деле ее зовут Милдред Крэст, и он может доказать, что она убила Ферн Дрисколл.
— Говорил он что-нибудь, из чего следовало бы, что рана была нанесена именно ею?
