– И как только вы завладели этими веерами в Паломино, вы и Гарри Когсуэлл вскочили в автомобиль и отправились на полной скорости к Джону Каллендеру сообщить ему, что у меня нет лошади, которую он разыскивал, и что я нашел два веера, и для того, чтобы как-то подкрепить свой рассказ, вы прихватили эти два веера и дали их Когсуэллу, не так ли?
– Да.
– И вы отдали эти веера Когсуэллу, чтобы он отнес их Каллендеру?
– Да.
– Когсуэлл приехал в отель около часа двадцати, отправился к Каллендеру и оставил у него веера?
– Он отдал один веер, а другой остался у меня.
– Для вашего сведения, мисс Килби, – сообщил Мейсон, – а также чтобы не оказывать на вас никакого давления, я заявляю, что я лично видел, как Гарри Когсуэлл входил в номер Каллендера примерно двадцать минут второго утра семнадцатого сентября. Итак, он вошел в его номер примерно в это время или у вас другая информация?
– Он был там примерно в это время, все так.
– А где были вы?
– Я была около машины. Он не мог найти место, чтобы припарковаться около отеля, поэтому я проехала еще квартал, а Гарри отправился говорить с Каллендером. Возможно, мы и нашли бы, где припарковаться, если бы как следует осмотрелись, но тогда нам бы пришлось еще довольно долго идти пешком, а… ну, в общем, Каллендер хотел получить этот веер как можно быстрее. Он сказал, что тот ему нужен до двух часов, и поэтому хотел получить его без промедления.
– Вы беседовали с Каллендером по телефону?
– Да.
– Как только я отдал вам веера?
– Да.
– Итак, – продолжал Мейсон, – давайте будем искренни, мисс Килби. Вы пытались защитить свои собственные интересы, но я думаю, что вы были излишне осторожны. Предположим, я скажу вам, что могу доказать, что, когда вы пришли к Джону Каллендеру в два двадцать три утра семнадцатого сентября, он был уже мертв и что, когда вы открыли дверь, вы обнаружили тело, лежащее на полу. Заставит ли это вас изменить свои показания относительно того, что это вы были в отеле в это время?
Айрин Килби взглянула на него круглыми, широко открытыми глазами, на ее лице отразилось откровенное недоумение.
Судья Донахью подался вперед и произнес:
– Что?! Попрошу стенографиста зачитать мне этот вопрос. Я хочу понять его.
Стенографист монотонным голосом повторил вопрос судье Донахью.
Судья нахмурился, посмотрел на свидетельницу, затем на Перри Мейсона, потом обратился к свидетельнице:
– Вы поняли вопрос, мисс Килби?
– Да, – поколебавшись, ответила она.
– Вы можете ответить на него?
– Я… Да.
– Это можно понимать как ваш ответ? – спросил Мейсон.
– Да.
– Хорошо, – сказал Мейсон. – Итак, давайте дойдем до сути дела. Вы не приходили в отель, чтобы увидеться с Джоном Каллендером около двух часов утра, это так?
– Нет, не приходила.
– Но вы каким-то образом узнали в полиции или из какого-то источника, близкого к полиции, что они обнаружили горничную, видевшую, как Лоис Фентон выходила из номера Каллендера в два часа, и вы совершенно ясно осознали, что рано или поздно объявится какой-нибудь свидетель, который знал о том, что вы собирались прийти к Джону Каллендеру, и поэтому решили, что вам лучше поменяться местами с Лоис Фентон и всюду заявлять, что это
– Да.
