Таким образом, мы видим, что экспертиза, предпринятая ОМДС, отражала только один из контекстов деятельности этого учреждения – желание избежать активного участия в деле Мансурова. Это желание не было обусловлено исключительно бюрократическими факторами. Случай из Казанской губернии демонстрирует, что муфтият мог проявлять значительное внимание к тем или иным историям, так или иначе имевшим отношение к суфизму, и разным слухам и подозрениям вокруг него, распространявшимся как самими мусульманами, так и представителями имперской администрации. События, происходившие в Казахской степи в середине XIX века, – развитие некоторыми чиновниками идей об угрозах татаризации кочевников и опасной деятельности среднеазиатских ишанов, способных организовать масштабные антиколониальные выступления, – вызывали настороженность. Конечно, муфтий и другие члены ОМДС не хотели быть «разменной монетой» в политической игре некоторых представителей имперской администрации. Шлейф дела Мансурова мог привести к драматическим и непредсказуемым последствиям: не только к изъятию казахов из ведомства ОМДС по той причине, что многие указные муллы объявлялись властями последователями этого ишана, но и к более существенным репрессивным действиям – например, ужесточению имперского законодательства по отношению к мусульманам, проживавшим в разных регионах империи, и реформе самого муфтията.
Так как деятельность ОМДС не развеяла сомнений колониальной администрации, оставался, пожалуй, последний шанс прояснить важные обстоятельства, связанные с подозрением властей, что Мансуров действительно распространяет какое-то «новое учение». На этот раз предстояло разобраться с книжной коллекцией, изъятой у ишана. Переводчик семипалатинской городской полиции Желнин составил опись для двадцати двух книг[319], а экспертизу сделал старший военный ахун тархан Абдумов. Он сообщил, что эти работы «признаны вполне позволительными»[320]. Для того чтобы компенсировать затраты, понесенные следствием, власти приняли решение продать книги на аукционе в Кокчетаве[321]. Такой поворот событий, когда чиновники полагаются на мнение человека, который в своем ответе ограничивается общими формулировками, представляет собой типичное проявление бюрократического подхода. Конечно, можно предполагать, что состав книжной коллекции Мансурова не вызвал у ахуна какого-либо удивления, потому что там были работы, пользовавшиеся большой популярностью среди мусульман Российской империи. Именно поэтому Абдумов не представлял себе, какой интерес эти книги могут вызвать у российских властей.
Отсутствие дополнительных попыток прояснить содержание работ, изъятых у Мансурова, конечно, свидетельствует и о том, что интерес к этому делу стал постепенно угасать. Сама же экспертиза производила впечатление формальной процедуры, от которой чиновники многого не ожидали. Оперируя такими понятиями, как «бродяга», «шарлатан», администрация не стремилась к тому, чтобы взглянуть на дело Мансурова с несколько иного ракурса – переосмыслить роль и значение этой личности в более широкой перспективе и понять, что авторитет и популярность ишана зависят от совокупности факторов, а не только от харизматического поведения и умения совершать какие-то специфические обряды, суть которых была непонятна властям.
Обращая внимание на состав книжной коллекции Мансурова, мы понимаем, что он был не только купцом, ишаном, но и интеллектуалом, кругозор которого не был ограничен какой-то определенной отраслью знания. Там, например, было несколько работ по мусульманскому праву. Прежде всего это «
