Я собираю мозги в кучку и припоминаю, что да, звонил, и я сама ему звонила утром, и выгнать никак нельзя – значит, придётся выгонять Кожемякина.
– Да, проходите, Анатолий Сергеевич. – Я едва ли не за шкирку вытаскиваю себя из кресла. – Георгий Иванович на месте.
Зверев сияет улыбкой и лысиной и заходит в кабинет целиком. Под пальто у него джинсы и расстёгнутый серый пиджак, под пиджаком футболка – к счастью, без рисунка, ещё одного «идеального мужчину» за вечер я не переживу. Впрочем, этот похож, скорее, на лепрекона, не то из-за хитрой улыбки, не то потому, что уши на лысой голове выглядят особенно большими и даже чуть заострёнными. Он приветливо кивает парням и принимается суетливо добывать из толстой кожаной папки документы. На пол сыплются леденцы в прозрачных фантиках, за ними планируют несколько ярких листков. Посетитель охает, бросается подбирать своё добро, я шикаю на Гошку, которому, конечно, ужасно интересно, и прихожу на помощь. Конфетка зелёная, конфетка красная, глянцевая листовка с яркими цветными драконами, огненными фонтанами и девушками в блестящих трико…
Все поверхности в городе, на которых по какому-то недоразумению нет афиш предстоящего турнира, заклеены плакатами грядущего выступления уникального драконьего цирка. Рекламные ролики обещают нечто фееричное, и я готова в это поверить – считается, что дикие драконы не приручаются и не дрессируются, однако цирк Зверева уже несколько лет успешно выступает по всей стране и даже за её пределами. Билеты, конечно, стоят, как крыло от самолёта, и меня немного давит жаба, но я её победю… побежду… одолею, короче. Интересно ж!
А ещё дикие драконы очень плохо переносят неволю: чахнут, болеют, отказываются от еды. Драконоборцы годами ломают головы над тем, как сохранить их бодрыми и злыми к началу турнира, но пока лучшим способом считается наловить зверушек дней за пять-семь до часа икс. Увы, с редкими драконами такой фокус не проходит: тот же феникс, насколько я знаю по документам, сидит в клетке уже две недели, и гарантии, что он захочет на турнире с кем-то драться, нет.
Однако в этот раз чья-то светлая голова додумалась спросить совета у специалиста, а именно у Зверева, который и директор цирка, и по совместительству главный дрессировщик. Тот немного помялся, но согласился неделю до турнира поставлять драконоборцам свой уникальный, лично им разработанный корм. Цену запросил такую, что можно было эту неделю кормить дракона отборнейшей телятиной из золотых тарелок, но выбирать не приходится: если звезда шоу преждевременно сдохнет, убытки будут ещё больше.
Зверев таки находит нужные документы и вручает их мне.
– Красавец, а? – Он кивает на плакат с фениксом. – У меня аж сердце кровью обливается, жалко до ужаса… Я бы его выкупил, но не отдадут ведь.
Я нейтрально пожимаю плечами – разговоров о том, что злые драконоборцы обижают несчастных зверюшек, я за свою карьеру наслушалась. Время от времени в кабинет к шефу являются очередные природозащитники и пытаются чего-то там требовать: то отменить турниры, то охоты, то трансляции по телевидению, то вообще драконоборцев. Сравнивают с корридой и гладиаторскими боями, вопят об опасности, жестокости и «чему это учит детей»…
На самом деле жестокости на турнирах и нет, во всяком случае в отношении драконов. Зачарованное оружие с наконечниками из кристаллов их либо ослабляет, либо, если удар вышел точным, тут же отправляет в иной мир – ни крови, ни внутренностей, ни бездыханной тушки не остаётся, только яркая вспышка и немного дыма, и на экранах это всё выглядит как компьютерная игра. Проведённые эксперименты свидетельствуют, а элементали подтверждают, что боли физическая оболочка дракона в таком случае не ощущает. А вот нерасторопный драконоборец может неслабо огрести, и тут уже будут и кровь, и вопли, и всё такое. Потому, кстати, детей до двенадцати на турниры всё же не пускают, а мы тщательно проверяем, насколько характеристики защитной экипировки заявителя соответствуют нормам безопасности.
– Так они ведь не совсем живые, – откликается Сашка. – Просто сгусток энергии вокруг кристалла, временно принявший материальную форму. И не совсем, соответственно, умирают… – Он подхватывает под пузо Гошку, демонстрирует посетителю: – А у нас тут свои красавцы. Хорош, а?
– Замечательно хорош, – соглашается директор цирка. Лезет в карман, добывает оттуда конфету, щурится на Сашку, а потом безошибочно переводит взгляд на меня: – Вы не будете против?
Гошка тоже на меня косится – всё-таки не брать угощение у чужих я его научила. Но стоит мне кивнуть, как дракон выскальзывает из Сашкиных рук и встаёт столбиком на столе перед Зверевым, искательно заглядывая в глаза. Директор расплывается в умилённой улыбке – уши у него при этом забавно шевелятся.
– Ай ты умничка, – сюсюкает он, скармливая дракону конфету. – Ай ты какой сообразительный!.. А насчёт не совсем живых – в чём-то вы правы, но подход можно к каждому найти, было бы желание.
