– О, попал как удачно, в плечо. Слышишь, Жорик, теперь наверно поощрят меня.
– Наверняка, – Мясоедов с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как гул в голове понемногу начинает ослабевать, – ты прям снайпер!
– Так-то я в голову целился, сплоховал, – признался Лёня. – Но удачно!
Мясоедов подошел к раненому, наклонился и рывком поставил того на ноги. Герасимов застонал, ухватившись левой рукой за простреленное правое плечо.
– Что, больно? – ехидно осведомился Мясоедов. – А я тебе говорил, что нельзя оружием в людей тыкать. Ты, кстати, где ствол взял, уродец?
Раненый вновь протяжно застонал и еле слышно произнес:
– Что-то… что-то плохо мне… совсем плохо.
– Это хорошо, что тебе плохо, – без всякого сочувствия отозвался Жора, защелкивая на руках Герасимова наручники, – сейчас ты мне на все вопросики ответишь, тебе сразу лучше станет.
– Кровью изойду сейчас, перевязать надо, – испуганно забормотал Герасимов, – скорую вызовите!
– Обойдешься, – отрезал Жора. – Пошли-ка в комнату, пообщаемся. На все ответишь, будет тебе скорая. Долго будешь думать, есть риск, что она тебе не понадобится. Вперед!
Жора втолкнул парня в комнату и обернувшись к Фишману прошептал:
– Вызови ему скорую, только так, чтобы он не слышал.
Оказавшись с Герасимовым наедине в гостиной, Мясоедов с силой швырнул раненого на диван. Оглянувшись по сторонам и не найдя стула, Жора подтащил к дивану стоявшее в углу кресло и устроился в нем, закинув ногу за ногу.
