«Дело Мотапана» — увлекательный детективный роман французского писателя Фортуне де Буагобея. Невероятная интрига держит читателя в напряжении до последней страницы!Однажды ночью в парижском доме, принадлежащем богачу Мотапану, происходят поистине загадочные события. Один из жильцов дома, благородный молодой человек Альбер Дутрлез, возвращаясь домой, сталкивается на темной лестнице с незнакомцем. В результате нелепой потасовки юноша обнаруживает в своих руках огромный опал редкой красоты. Принесет ли камень счастье своему новому владельцу или повлечет за собой страшную трагедию?
Есть дома, похожие на пчелиный улей. Трудолюбивый рой жужжит там день и ночь. В подвале куют железо и месят тесто, на первом этаже кроят, на втором — сметывают, на третьем — полируют, в мансардах шьют. А сколько вещей и сколько людей в домах, окружающих богатые кварталы! Они еще новые, у них нет истории, кроме истории подрядчика, который выстроил их, составив себе состояние, — всем известной истории бедняка в деревянных башмаках, ставшего миллионером. Ни один из их жильцов не стал ни министром, ни академиком. Там не готовили заговоров и не писали гениальных произведений. А между тем за их величественными фасадами любят и ненавидят, копят деньги и разоряются точно так же, как и в других местах. Там иногда разыгрываются сердечные драмы мрачнее мелодрам доброго старого театра «Амбигю-Комик» — драмы, не всегда оканчивающиеся так же, как в театре, где преступление обычно наказывается, а добродетель вознаграждается.
Об этом в один ноябрьский вечер размышляли два изящно одетых молодых человека, шагавших бок о бок по бульвару Гаусман. Было уже за полночь, погода стояла прекрасная, они вышли из оперы и прогуливались пешком, дымя сигарами и рассуждая о войне и о любви, как Коконнас и Ла Моль в «Королеве Марго».
Они и вправду походили на этих героев Александра Дюма. Один был высок, крепок, гордо держал голову с закрученными кверху усами — настоящий Коконнас. Другой — среднего роста, гибкий, худощавый, изящный и белокурый — мог бы, как Ла Моль, понравиться Маргарите Наваррской.
— Вот мы и пришли, — сказал высокий брюнет, указывая тростью на монументальные ворота. — Я проводил тебя до дома, а теперь тебе следовало бы проводить меня до клуба.
— Ну уж нет! — воскликнул его приятель. — Мы сегодня и так много болтали и философствовали, ты достаточно рассказал о своих морских кампаниях и парижских победах. К тому же мне хочется спать.
— И зачем ты так торопишься к себе на четвертый этаж?
— Куртомер, друг мой, ты мне надоел.
— Стало быть, ты запрещаешь мне заглядывать в твою частную жизнь? Ладно, сменим тему. О чем я сейчас говорил? А! Я не отказался бы посмотреть на то, что происходит в парижских домах… в твоем, например. Ты должен это знать. Расскажи!
— Что именно?
— Ну, расскажи мне о жильцах этого дома.
— Я не справочное бюро!
— Тебе присущи ум и наблюдательность. Я уверен, что ты сможешь изобразить каждого из обитателей дома номер триста девятнадцать. Кстати, о консьержах… опиши твоего!
— Легко: он старый, безобразный и надутый. Читает радикальные журналы, и я подозреваю, что у него высокое положение во франкмасонском ордене. У него есть дочь, которая играет на фортепьяно и собирается выступать. Его зовут Сирил Маршфруа.
— Значит, он настоящий консьерж. У тебя с ним, должно быть, плохие отношения?
— У меня с ним вообще нет отношений. Я никогда с ним не заговариваю, и он мне не кланяется.
— Прекрасно! Понятно, что он тебя терпеть не может. А теперь, друг мой, поднимемся на первый этаж. Если я не ошибаюсь, на каждом этаже по одной квартире. Ты покажешь мне свой дом снизу доверху.
— Знаешь, Жак, нужно иметь большое терпение, чтобы не бросить тебя в подвал.
— Но это будет интересная экскурсия! Итак, на первом этаже…
— На первом живет сам хозяин — знаменитый Мотапан, владелец двенадцати миллионов, которые он заработал в дальних странах продажей неизвестно чего… Злые языки говорят, что негров.
— Я его видел на Елисейских Полях, он ехал в коляске, которую купил по случаю в таттерсале[1] вместе с лошадьми. Он похож на пирата. Этот миллионер женат?
— Нет. Он живет один со своим камердинером, каким-то темнолицым болваном, которого, должно быть, привез из Индии, и со своей кассой — как уверяют, полной золота и драгоценных камней. Впрочем, прошел всего месяц, с тех пор как он здесь обосновался. До пятнадцатого октября он занимал квартиру на втором этаже, а Кальпренед, который теперь поселился на втором, жил на первом. Право, не знаю, почему так случилось. Возможно, квартира на первом оказалась Кальпренеду не по карману.
— А между тем он был богат, а может, богат и до сих пор, хотя и стал жить скромнее. В клубе я слышал, что его сын Жюльен промотал много денег. Молодой человек — большой кутила, и если его отцу придется постоянно платить по его долгам, сестра Жюльена, пожалуй, останется без приданого. Правда, она очаровательна, и мне кажется, в женихах у нее недостатка не будет. Одного по крайней мере я знаю…
— Жак! Прошу тебя, не бросай камни в мой огород.
— Ты признался! Раз так, я умолкаю. Если жильцы второго этажа так тебе дороги, можешь перейти к третьему.
