В эту минуту почти неуловимый шум достиг его ушей. Дутрлез принадлежал к числу тех, о ком говорят, что они слышат, как растет трава. По этой причине он опасался, что может обмануться. Альбер боялся, не принял ли за подозрительный звук тот необъяснимый шум, который порой раздается в квартире, когда трещит деревянная обшивка стен, а дующий из камина ветерок шелестит занавесками или гоняет валяющиеся на полу бумажки.
Воображение играет с нами разные шутки, а потому Дутрлез ждал. Прекратившийся на минуту звук раздался снова, и на этот раз ошибиться было нельзя: это тихо отворилась дверь. «Наконец-то я узнаю, солгал ли Жюльен», — подумал он.
Под тяжелыми медленными шагами заскрипел пол, и даже ковер не мог смягчить эти звуки. Вошедший человек был высок, как монумент. У входа в кабинет он на минуту остановился.
Дутрлез смотрел во все глаза. Насколько он мог судить, таинственный незнакомец был облачен в какую-то мантию с капюшоном, который скрывал его лицо. Откуда явился этот колосс и зачем он пришел в квартиру графа? Этот человек явно пришел не с улицы: по городу неудобно бегать в монашеском облачении… Мотапан ли это? Дутрлез иногда бывал у него, но никогда не видел барона в таком костюме, к тому же Мотапан казался ему ниже ростом.
«Я разгляжу его, когда он пройдет мимо окна», — подумал Альбер.
Но незнакомец не торопился. Он стоял в дверях, откинув голову назад и вытянув перед собой руки, как слепой, который ищет дорогу. Очевидно, он решил обойтись без света. Постояв, человек пошел вперед медленно, как передвигаются привидения.
«Куда он направляется? — спрашивал себя Дутрлез, изумленный этим странным зрелищем. — Если он будет двигаться в этом направлении, то наткнется на дверь спальни графа, разбудит его и, кто знает… быть может, убьет его…»
В эту минуту Альбер пожалел, что не взял с собой оружия, как ему советовал Жак де Куртомер, — все лучше, чем позволить убить отца Арлетт. За неимением его он готов был пустить в дело кулаки. Он встал и собрался с силами, чтобы в два прыжка догнать злоумышленника. Но незнакомец дальше не пошел. Он свернул к окну и дотронулся до выступа стены, потом наклонился и повернулся спиной к Дутрлезу. Альбер подумал: «Да, именно в этом месте остановилась тогда тень. Это был он. Что он будет делать? Он наклонился, встал на колени! Боже мой! Это сумасшедший!»
В самом деле, иначе было не объяснить странную выходку этого человека. Забраться ночью в чужую квартиру для того, чтобы помолиться! Однако Дутрлез скоро заметил, что незнакомец что-то делал в темноте. Раздался глухой звук, и выдвижная панель в стене медленно опустилась.
Альбер скорее угадал, чем увидел это. Внезапно его озарила догадка. Тут, должно быть, находится тайник с драгоценностями, а человек в мантии знает об этом и время от времени приходит сюда по ночам. Для чего? Чтобы проверять сохранность вещей или, напротив, чтобы забирать сокровища и мало-помалу опустошать тайник? Вор это или хозяин?
Дутрлез не знал, что думать, и решил дождаться конца загадочной сцены. Человек сунул голову и руку в отверстие и пошарил там. Это продолжалось минуты две. Потом панель закрылась. Тайником, должно быть, пользовались часто, потому что механизм сработал почти беззвучно. Закрыв тайник, незнакомец поднялся, повернул налево и пошел к выходу. Для Дутрлеза настала решающая минута. То, что он увидел, лишь частично объясняло тайну. Какой-то человек вошел ночью в квартиру графа; у него имелся ключ от нее и он знал все ее секреты. Это странное обстоятельство было очень важным. Оно могло означать, что опаловое ожерелье принес не Жюльен. Но кто этот человек?
Остановить его, прежде чем он выйдет, Альбер не решался — шум непременно разбудил бы графа. Но он не хотел и упустить имевшийся шанс. Тут он осознал, как разумен план Жака де Куртомера. «Только бы он сделал все, как мы договорились! — думал Дутрлез, следуя за человеком в мантии. — Только бы он ждал на площадке!»
Дутрлез подстраивался под шаги ночного гостя. Он еще находился в комнате Жюльена, когда незнакомец приоткрыл дверь на лестницу. Дутрлез увидел свет. Можно было не сомневаться — Жак уже на месте. Альбер бросился на помощь, но в эту минуту чья-то сильная рука схватила его за шиворот. Остолбенев от неожиданности, Дутрлез попытался вырваться, но это ему не удалось — его держали крепко.
— А! Это ты забираешься ко мне по ночам! — закричал нападавший. — Не пытайся бежать, мошенник, а то я прострелю тебе голову!
Трубы Страшного суда прозвучали в ушах у Дутрлеза. Он узнал голос графа де ля Кальпренеда и понял, что случилось. Отец Арлетт не спал — он услышал шум в кабинете, но прибежал слишком поздно.
— Кто ты, негодяй? — спросил граф, изо всех сил тряся Дутрлеза.
— Вы ошибаетесь, — пролепетал Альбер, — я не вор… Я ваш сосед… Дутрлез…
— Вы! — воскликнул Кальпренед, скорее раздраженный, чем удивленный. — Вы здесь… в этот час! Зачем вы забрались сюда и каким образом вошли?
— Я все расскажу… и вы поймете, что я действовал с добрыми намерениями, но, умоляю, говорите тише…
— Вы хотите заставить меня молчать?
