Нелли разбудил звонок будильника. В квартире, несмотря на включенное центральное отопление, казалось холодно. Семь часов – еще не время соскакивать, в университете занятие начинается в 9.20. Засыпать она не планировала, но полежать в теплой постели с полчасика – это было доступно. Сегодня у нее относительно не трудный день, всего два занятия со старшекурсниками и заседание кафедрального коллектива. При воспоминании об этом мероприятии она поморщилась. Встреча с дражайшими коллегами не сулила ничего приятного. Все вопросы решались с трудом, казалось, не благодаря коллективному разуму, а вопреки ему. Если было бы больше этого разума, этой абсолютной идеи Гегеля, преподавателям жилось бы проще и дружней. Но воплощением вселенской справедливости на кафедре был только один человек – заведующая Алла Аркадьевна. Мудрые решения любых вопросов ей удавались, если она действовала самостоятельно. Но стоило только поиграть в демократию, как каждый норовил сделать что-либо свое, альтернативное общей стратегии. И за этими действиями сразу же начинался хаос. Очередная стадия давно наметившегося развала неумолимо приближалась. Уже не чувствовалось железной воли престарелой Аллы Аркадьевны. Она вообще собиралась в ближайшее время уйти на пенсию. Преемников было несколько, что и подогревало интригу. Это и таинственный иногородний докторант заведующей, и две дамы – доценты с учеными степенями, постоянно конфликтующие между собой и разбившие кафедру на две сражающиеся армии. Невидимая и непонятная со стороны война существенно снижала творческий потенциал кафедры лингвистики. Да что творческий, страдал напрямую и физический… Сами дамы-доценты регулярно маялись на больничных со всевозможными болячками. Верные их вассалы обязаны были подхватывать их группы, затыкать собой дыры и вредить вражескому стану. В отношении учебного процесса наметилась парадоксальная ситуация. «Чем хуже, тем лучше», – думала каждая из враждующих группировок, не осознавая, что увеличение отрицательных отзывов о преподавателях, снижение числа аспирантов при кафедре – это все результат борьбы «тупоконечников» и «остроконечников». Чудно, но факт.
Не факт, что Нелли удавалось оставаться над схваткой, хотя она и осознавала суть противоречий на кафедре. Но ей не представлялось возможным выбирать, в каком вузе и в каком коллективе работать. В свое время Нелли не захотела уезжать в столицу и учиться там три долгих года в аспирантуре. Привычнее и надежнее казалось жить у родителей под крылышком. Generation gap (взаимонепонимание поколений) ее никогда не беспокоило. Мир и покой царили в доме ее родителей. Нелли даже и не заметила, когда наступил тот предел, за которым необходимо было отделиться от них, создать свою семью, свою собственную жизнь. Так и жила она в родном гнезде тридцать два года вначале одна с родителями да два года с мужем. Вадим! Зачем она опять бередит начавшую только недавно заживать сердечную рану?! Семь лет назад они расстались с Вадимом. Уехал он тогда со своей любовницей. Нелли не хотелось этого вспоминать. Уехал, как вскоре оказалось, на свою погибель. Нелли знала, что Вадим умер в Саянах от переохлаждения во время одной из экспедиций. Свидетельство о смерти и другие его документы привез его товарищ, так как официально они не разводились. О похоронах она не расспрашивала.
Посыльный тогда, кроме документов покойного мужа, сообщил и неожиданную новость. Оказывается, у Вадима была своя квартира в городе, полностью оформленная в его единоличную собственность. Выходит, она достается Нелли как его законной жене. Чуть оправившись от шока, она созвала консилиум из родителей и ближайших друзей. Все советовали поехать, посмотреть квартиру, заявить права на наследство, а летом, во время отпуска, съездить на могилу мужа. Кстати, туда она так и не выбралась. И вот теперь Нелли живет в бывшей квартире Вадима. Ей здесь сразу понравилось: хоть и в старом доме, и без ремонта, но было чисто и пусто. Заставить ее мебелью по вкусу не оказалось проблемой. В окружении своих вещей Нелли вскоре почувствовала себя уютно. Странно, что Вадим ничего ей не рассказывал про квартиру, которую он, как следует из документов, уже имел, живя в тесноте и несогласии под крышей у ее родителей. Он не любил рассказывать также про свое детдомовское детство, тем более про его причины. «Темная лошадка твой муженек, доченька», – не раз говорил ей отец, она и сама понимала, что у нее к Вадиму очень много вопросов без ответов. Квартира оказалась неожиданным как бы подарком от Вадима, хотя и посмертным.
