Ямабуси думал. Он, видимо, хорошо знал твердый характер внучки, но отступать не желал. Любыми путями требовалось обезвредить русского, в противном случае покушение на цесаревича могло быть сорвано. Но руки у него были связаны, поскольку внучка оказалась на стороне Токуямы.
Ямабуси обратил свой взор на капрала. Улыбнулся самым изысканным образом и попросил того вместе с подчиненными подождать немного во дворе. Вместе с полицейскими вышел и хозяин гостиницы.
– Не препятствуй мне, – сурово сказал Ватанабэ-сэнсэй по-японски.
Однако внучка не приняла игры и отвечала по-английски – то есть так, чтобы понимал и Загорский.
– Что ты хочешь, дедушка?! Что плохого сделал тебе господин Токуяма?
Ямабуси скрипнул зубами: она не может этого понять, это дело государственной важности.
– Она не может понять, – согласился Загорский. – И никто бы этого не понял. Потому что вы, господин Ватанабэ, замыслили государственную измену и предательство.
Ямабуси вспыхнул от гнева; казалось, сейчас он испепелит русского взглядом. Но тот продолжал как ни в чем не бывало.
– Ёсико-сан, ваш дедушка задумал убить русского царевича. А я пытаюсь помешать ему в этом. Вот потому он неистовствует, вот потому так хочет посадить меня под замок. Вот только законных оснований для этого у него нет никаких.
– Мне не надо никаких оснований, я здесь закон, – перебил его старец. – Я посажу вас в тюрьму, и вы будете сидеть там столько, сколько мне будет нужно.
При этих словах Ёсико побледнела и тихо, но упрямо сказала:
– Нет, этого не будет. Я тебе не позволю.
Несколько секунд ямабуси молча глядел на нее. Вдруг в глазах его, темных, как колодцы, мелькнула догадка.
– Постой, – сказал он. – Кажется, я понимаю. Он тебе понравился?
Лицо девушки загорелось румянцем.
– Никто мне не понравился, – отвечала она сердито, – но он ни в чем не виноват.
Ямабуси снова умолк и молчал, наверное, с полминуты. Потом заговорил, не поднимая на внучку тяжелого взора.
– Ну, так послушай меня. Человек, которого ты защищаешь, не просто шпион и враг Японии. Этот человек – убийца твоего отца.
Ёсико застыла и так стояла, словно каменная, с минуту или больше. Лицо ее сделалось мраморным, она не отводила глаз от деда.
– Так, значит, отец погиб, – проговорила она медленно, словно пробуя эти страшные слова на вкус и не веря этому вкусу. – Когда это случилось, и почему мне не сказали?
Дед отвечал, что отец ее погиб чуть больше месяца назад, в Китае, и убил его Токуяма-сэнсэй.
Загорский был потрясен этими словами не меньше, чем сама Ёсико. Он никого не убивал, это ложь.
– Ты убил, – мрачно продолжал старец. – Вспомни монастырь на острове Хонам, вспомни синоби, которому ты помешал выполнить задание. Это был мой сын, Тэкео-кун.
Перед глазами Загорского явственно встала картина – подстреленный ниндзя в черной куртке, окровавленное горло, остановившийся взгляд.
– Так это был ваш сын, – медленно проговорил Нестор Васильевич. – Мне очень жаль, поверьте. И я не убивал его. Я ранил его – и то только потому, что он хотел убить русского царевича. Но я не убивал, он покончил с собой…
Синие глаза Ёсико были круглыми, остановившимися, она смотрела на Загорского, не моргая.
– Ты убил его, потому что ты сорвал его задание и он не смог вынести позора, – с ненавистью сказал старец. – Ты убил его, потому что покалечил, а покалеченный синоби не может быть синоби. Ты лишил его смысла жизни, а значит, убил его. Это видел его напарник. Но он не убил тебя. Он должен был доставить тело моего сына домой, и он не мог рисковать.
В комнате стало так тихо, что казалось, тишина эта звенит.
– Мне жаль, – с мукой в голосе повторил Загорский, не глядя на Ёсико.
– Твои чувства никому не интересны, – отвечал ямабуси. – Но знай, что тебе предстоит испытать муку куда более тяжелую. Сегодня твой царевич будет убит подлинным патриотом Японии. И ты ничего не сможешь сделать, чтобы его спасти. А спустя недолгое время придется умереть и тебе самому.
Он бросил взгляд на мраморную, словно статуя, Ёсико и закончил:
– И смерть твоя будет страшной.
Трудное, очень трудное задание дал Харуки господин Токуяма. Он и сам так сказал.
– По-русски это называется пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что, – объяснил он, когда напутствовал помощника перед расставанием. – Единственное, что мне известно точно – так это то, что на русского царевича в Японии нападут и попытаются убить.
Харуки только головой замотал в ответ: такого просто не может быть. Русские – совсем не то, что прочие гайдзины, русских в Японии любят и уважают.
– Их любят рикши и содержательницы притонов, насчет остальных не уверен, – отвечал Загорский. – Да и вообще тут дело политическое, любовь народная совершенно ни при чем.
