Марван обошла всех пострадавших, но они были слишком напуганы, чтобы что-то запомнить. Некоторые жаловались на коалицию и просили разобраться с демонстрантами, которые устраивают сборища у «Заводи смерти», а потом разбредаются в жилые дворы. Старший детектив лишь послушно кивала: она понимала, что в Департаменте Объединенных Видов знают о коалиции, именующей себя «Благая медуза», и что она существует с их разрешения. От внимания Марван не ускользнуло и то, что, когда народное возмущение по поводу «Заводи» раздувалось, словно брюхо рыбы фугу, и готово было лопнуть, забрызгав потрохами дорогие костюмы, демонстранты группами рассыпались по городу, скандируя пропагандистские лозунги. Некоторые люди выходили из своих домов, шли вместе с ними, выкрикивая «Заводь смерти — не могила!» «Ваша мама — ваша рыба!», а после с чувством выполненного долга расходились и, умиротворенные, замолкали. Но, несмотря на явные противоречия, члены «Благой медузы» всегда оставались сплоченными и принимали в свои ряды только тех, кто балансировал на тонкой грани фанатизма. От этого простые люди ошибочно полагали, что коалиция — это группа одержимых, поклоняющаяся одним им ведомому богу. По правде говоря, такое впечатление они и производили.
За размышлениями старший детектив не заметила, как уперлась в здание окружной больницы. Толкнув большие двери, женщина вошла в просторный холл. За стойкой администратора сидела молоденькая медсестра. Возле нее, что-то старательно объясняя, стоял врач.
— Старший детектив Марван Катран. Я пришла за вещами своего коллеги, — отчеканила женщина и, подумав, добавила: — Здравствуйте.
Разговор тут же смолк, и две пары глаз уставились на Марван.
— О, это вы! — скрывая изумление, выговорил мужчина. — Приятно познакомиться, я Сибас Лаврак — главный врач этой больницы. Прошу, пойдемте со мной.
Мужчина был молод и хорош собой: каштановые волосы лежали на его голове аккуратными завитками, он был гладко выбрит и отлично сложен. Сквозь рукава его халата Марван даже разглядела рельеф мышц. Не то, чтобы она смотрела специально, просто некоторые вещи невозможно оставить без внимания. Рядом с ним Марван казалась себе незначительной и маленькой. Они вошли в кабинет с табличкой «Утилизация», и главный врач вручил Марван небольшую коробку из плотного картона. При этом мужчина слегка коснулся пальцами ее руки, отчего щеки Марван неконтролируемо вспыхнули. К стыду старшего детектива, Лаврак сразу же это заметил:
— С вами все в порядке, госпожа Катран? У вас наблюдается нездоровый румянец.
— Со мной все хорошо, — отрезала Марван, презирая в себе стихийность реакции. — Спасибо, мне пора идти.
Она сунула коробку, в которой что-то звякнуло, под мышку и развернулась на каблуках к выходу. Главный врач едва заметно приподнял бровь:
— Вы уйдете, так и не поинтересовавшись состоянием своего подчиненного?
Марван, пытаясь скрыть пылающие щеки, бросила через плечо:
— Спрошу у него лично. До встречи. То есть, всего хорошего!
Выйдя на свежий воздух, женщина глубоко вздохнула. Вечерело. На улицах начали зажигаться фонари, бросая мягкие отблески на мощеные улочки. Поднялся легкий ветер, и старший детектив поежилась, вспоминая о пальто, которое пало в сражении с «коктейлем рыба-молот». На сегодня оперативную работу можно было считать законченной, но у детектива остался еще один пункт, который требовал внимания.
