«Золотая пуля». Так называют в городе агентство, в котором работают журналисты-инвестигейторы (или, в переводе на русский — «расследователи»). Возглавляет это вымышленное агентство Андрей Обнорский — герой романов Андрея Константинова и снятого по этим романам телесериала «Бандитский Петербург». В «Золотой пуле»-3 вы встретитесь не только с Обнорским, но и с его соратниками-журналистами: Николаем Повзло, Зурабом Гвичия, Светланой Завгородней, Нонной Железняк, Георгием Зудинцевым и другими. Все они попадают порой в опасные, а порой и комичные ситуации. Каждый из героев рассказывает свою историю от первого лица.
«Гвичия Зураб Иосифович, 40 лет, корреспондент отдела расследований. Закончил Рязанское высшее военное воздушно-десантное училище, участник боевых действий в Афганистане. После увольнения из ВС в 1996 году работал в частных охранных структурах. Квалифицированный и надежный сотрудник АЖР, настойчив в поиске информации, коммуникабелен. Женат четвертым браком. В последний год качество его текстов заметно улучшилось».
Выборг мне всегда нравился.
Уютный маленький городишко. Тихие улочки, приятные дома. Старинный замок, наконец.
Одним словом, Выборг мне всегда нравился. Но…
Только не в полночь, когда льет проливной дождь.
Я стою у памятника Ленина на площади его же имени. Жду человека. Посредника.
Он сообщит мне место встречи с покупателем.
Где — то неподалеку часы бьют половину первого ночи. Всего один гулкий удар.
Я стою под дождем и на всех известных мне языках поминаю добрым словом Глеба Спозаранника и Нонну Железняк, которые меня в эту историю втравили.
А началось все с того, что я пришел к Глебу Егоровичу проситься в отпуск…
— Вы с аквалангом плавать умеете, Зураб Иосифович?
Я оторопело уставился на шефа. Но — Спозаранник не шутил. Он был серьезен.
Как всегда.
— В принципе, — неуверенно отозвался я.
— Это не ответ, — Глеб Егорович всегда требовал четкости. Прямо как сержант в Рязанском училище ВДВ, который терзал наш взвод все время учебы.
— Когда-то меня посылали на курсы повышения квалификации… — начал я и осекся: акваланг? При чем здесь акваланг, я ведь об отпуске пришел разговаривать! — В чем, собственно, дело, Глеб Егорович? — Ну не могу я отчество шефа фамильярно-запанибратски выговаривать:
«Егорыч». Стараюсь, тянусь, чуть не по буквам выговариваю: «Егорович».
— Есть одна тема… — впервые я видел, как Спозаранник мучительно подбирает слова. — Она требует своего рода специальных навыков.
— А отпуск? не удержался я. — Июль на дворе…
Спозаранник посмотрел на меня страдальчески:
— Зураб Иосифович, вы должны понимать ситуацию. Наш отдел выполняет ответственное задание. Кадров не хватает.
И я уверен, что тема вам понравится.
«Что — то с шефом неладно», — подумал я. Он никогда прежде категориями «понравится — не понравится» не пользовался.
Съел что-то на завтрак не то? Если же о ситуации говорить, то — прав шеф. Крыть нечем: тема действительно «рисовалась» серьезная. Коля Повзло, Родик Каширин и Жора Зудинцев — почти два месяца уже работают на Ставрополье, помогают местным товарищам в борьбе с коррупционерами. В Питере у Спозаранника только два человека остались: Нонна Железняк и я.
И тут еще эта тема. С аквалангом.
— В восемнадцать ноль-ноль придет Нонна, — подвел шеф черту под разговором. — Она вам все объяснит. Я уверен: тема вам понравится.
Вот! Опять это — «понравится»!
После истории с «воскресшим мертвецом» отношение ко мне Спозаранника изменилось.
Не могу сказать, в чем именно.
Просто стало иным. Меньше придирок не по делу.
Хотя за «проколы» в моих материалах — особенно логические — он по-прежнему громил меня нещадно.
К самой же истории с воскресением Юры Сметанина, ныне уже покойного сотрудника фирмы «Сенат», мы никогда не возвращались. История закончилась в кабинете Обнорского, которому я рассказал все.
Костю Пирогова мы перехоронили. Он теперь лежит на Северном кладбище, рядом с женой и дочкой. Мать Сметанина умерла вскоре после пожара, в котором погиб ее сын. Слишком она сына любила.
Какой-то дальний родственник — не то бизнесмен, не то мелкий чиновник в большой организации — похоронил мать и сына Сметаниных на Богословском кладбище. Мол, так мать Юры Сметанина хотела.
Пусть так.
Покойтесь с миром.
Нонна опоздала на тридцать минут. С порога объявила, что задержалась у врача. Что у нее будет девочка. Что она очень меня любит, а потому не сомневается, что…
— Спасибо, конечно, — сказал я. — Что за тема-то?
Нонна выдержала эффектную паузу:
— «Гробокопатели».
— Кто? — переспросил я. — Какие такие «гробокопатели»?
— «Гробокопатели», — медленно и с нажимом повторила Нонна, наслаждаясь эффектом. И пояснила:
— Ну, знаешь, которые из моря достают разные старинные предметы на продажу.
— Это кому-то интересно? — спросил я.
Железняк тяжело вздохнула:
— Один прощелыга оценил все, что лежит на дне Финского и Выборгского заливов, почти в миллиард долларов.
— А что там лежит? — спросил я.
— По крайней мере — 10 тысяч кораблей. Это и драккары викингов, и новые яхты. Много всякого.
— Ни фига себе! — присвистнул я.
