В заброшенном доме на окраине Сен-Марко при проведении обряда чёрной магии неизвестный колдун пытался принести в жертву ребёнка, однако мальчику чудом удалось спастись. Оказалось, что этот малыш — восьмой граф де Фортен, а подозрение в похищении и попытке убийства падает на его родного дядю барона де Бельгарда, которого многие считают колдуном. Поскольку ребёнок спасён, а магия не входит в сферу интересов тайной полиции, Марк де Сегюр не собирается заниматься этим делом. Однако последующие события и личное поручение короля всё же заставляют его взяться за него. В расследовании он присоединяется к магу Белой башни Филбертусу, который уверен, что именно барон де Бельгард нарушил королевский закон о колдовстве, попытавшись провести в столице кровавый ритуал. Однако Марк не очень верит в виновность дяди малолетнего графа. Последующие роковые события ещё больше запутывают ситуацию, в которой истина скрыта за стеной лжи. В этом расследовании Марку снова помогает девятихвостый лис Ли Джин Х.
Этот домик стоял в окружении маленького одичавшего садика за высокой каменной оградой, с выщербленной кладки которой уже давно облезла вся штукатурка. Покосившиеся ржавые ворота едва держались на вывернутых петлях, но за ними тёмной ночью было так непроглядно и жутко, что никому даже не приходило в голову войти в сад. Чёрные деревья с причудливо изогнутыми стволами и торчащими из густой листвы высохшими ветками, похожими на протянутые в мольбе тощие руки старого нищего, скрывали от глаз случайного прохожего ветхое строение с массивным крыльцом и провалившейся крышей. Два этажа безглазых окон слепо таращились в темноту, а покрытые трещинами стены выгнулись под тяжестью окаменевших от времени дубовых балок.
Вокруг было тихо, и потому странные звуки, доносившиеся из дома, были слышны на улице. Неверный свет нескольких свечей виднелся в крайнем окне, расположенном так низко, что его почти скрывали заросли пожухшей травы. Это был не подвал. Помещение нижнего этажа ушло под землю и напоминало сырое тёмное подземелье, сходство с которым ещё более увеличивал затхлый запах вездесущей плесени. Впрочем, этой ночью здесь пахло иначе. Это был дурманящий аромат трав, чадивших в большой бронзовой чаше, наполненной углями. Этот сосуд, искусно сделанный и украшенный ручками, похожими на бараньи рога, стоял на треножнике, установленном в торце широкого стола, когда-то предназначенного для трапез. Теперь на нём было расстелено чёрное покрывало, где на другом конце от чаши были разложены странные предметы из железа. Здесь были несколько ножей с разноцветными рукоятками, открытые коробочки с солью и высушенными и растёртыми в порошок редкими растениями, чаша с водой и связанные чёрными нитями пучки каких-то веточек. Над всем этим возвышалась чёрная фигура в плаще с опущенным на лицо капюшоном.
В стороне слышался плеск воды, два человека в таких же одеждах омывали в растрескавшемся корыте мальчика лет десяти. Его одежда была кучкой свалена на полу у двери, а сам ребёнок лежал на их руках, запрокинув голову и никак не реагируя на льющуюся на него холодную воду.
— Поторопитесь! — прозвучал в тишине голос колдуна, и его подручные поспешно подняли мальчика и перенесли к столу, чтоб уложить на чёрное покрывало.
Они встали по обе стороны от своего господина, и он начал ритуал, напевая звучным голосом странные заклинания на неизвестном языке. Он сыпал соль в чашу, опускал туда пучки веток и окроплял всё вокруг себя, потом ему подали ещё одну чашу с углями и он принялся подсыпать туда порошки трав, отчего по комнате поплыли прозрачные клубы ароматного дыма. Закончив предварительную часть ритуала, он зажёг от угля в чаше четыре чёрные свечи, которые были установлены на углы стола, и перешёл к главной части церемонии.
Возвысив голос, он принялся взывать к тому, кто прятался во тьме за пределами света. Он звал его, обещая кровавую жертву, и заранее клялся в полной покорности, ожидая награду в виде содействия в тёмных замыслах, в конце обещавших ему богатство, славу и высокий титул. Взяв с покрывала нож с чёрной рукояткой, он пропел имя своего тёмного властелина и занёс клинок над неподвижным ребёнком, готовясь нанести ему смертельный удар. Один из его помощников уже приготовил золотой кубок, куда в виде драгоценного дара должна быть слита жертвенная кровь, а второй замер, благоговейно сложив перед собой руки.
На один короткий миг наступила тишина, в которой был слышен лишь треск уголька в медной чаше. Нож взметнулся вверх, и в тот же миг из темноты послышалось грозное рычание. Колдун замер и с недоумением обернулся на звук. Там, в чёрном провале дверного проёма янтарно вспыхнули два огонька. Колдун с некоторым недоумением взглянул на ещё нетронутую жертву, снова обернулся, и в тот же миг из темноты на него бросился огромный зверь. По его вздыбленному загривку пробегали синеватые искры, глаза вспыхнули красным пламенем, а длинные белые зубы клацнули там, где только что находилось горло колдуна.
Тот отшатнулся и, выкрикнув защитное заклинание, бросился к двери. За ним устремились его помощники. Зверь на мгновение замер возле стола, а потом устремился за ними. Конечно, он настиг бы их, но слабый стон, раздавшийся позади, заставил его остановиться. Он обернулся, глядя на постепенно оживающую маленькую фигурку на алтаре. Его колебание было недолгим. Отказавшись от намерения устроить охоту на колдунов в тёмном лабиринте улиц на окраине Сен-Марко, он предпочёл вернуться назад.
