— Хорошо, мы поедем с вами к Агнес Берлингтон, — сказал Мейсон. — Но предупреждаю вас, я устрою ей настоящий допрос! И если все это ложь и вы выдумали всю эту историю, втянув в нее меня и Уайта Байрда, я все равно об этом узнаю.
— А если вы придете к заключению, что это не ложь?
— Тогда я соглашусь представлять ваши интересы, — ответил Мейсон. — Но в настоящее время я еще не ваш адвокат. Я просто отправляюсь с вами в дом Агнес Берлингтон для выяснения вопроса.
— Когда вы сможете туда поехать?
— А как вы думаете, когда лучше?
— Днем она, кажется, работает. Так что ехать лучше всего вечером.
— Сегодня вечером?
— А почему нет?
— Вы созвонитесь с ней и договоритесь о встрече?
— Нет, это было бы неразумно. Я думаю, лучше нанести визит без предупреждения. Вы скажите ей, что вы — мой адвокат и расспросите о деньгах, которые она, так сказать, «занимала в долг» у Августа Байрда и у меня. Она конечно же откажется от того, что когда-либо занимала у нас деньги, тогда я напомню ей разговор с Уайтом, и в конце концов мы заставим ее рассказать всю правду.
Мейсон покачай головой.
— Не думаю, что это удачный вариант, мы все решим на месте. Во всяком случае, я готов встретиться с этой женщиной и переговорить с ней.
— Скажем, сегодня в восемь вечера?
— Хорошо, сегодня в восемь, — согласился Мейсон. — И должен предупредить, что за вами могут следить по дороге отсюда. Вы совершили ошибку, приехав в мою контору, и теперь можете попасть в ловушку. Кстати, вы приехали на машине?
— Нет, на автобусе.
— Хорошо, — сказал Мейсон. — В таком случае и уезжайте на автобусе. Доезжайте на нем до такой стоянки такси, где будет находиться только одна машина, даже если для этого вам придется колесить по всему городу на автобусе…
— А потом? — спросила она.
— Потом вы пересядете в такси, — сказал Мейсон. — И обязательно убедитесь в том, что за вами никто не следует. Возвращайтесь домой окружным путем. И последнее. Сегодня вечером мы с Деллой Стрит будем курсировать в машине по бульвару Ла-Бри в Голливуде. Ровно в восемь мы подъедем к тротуару на углу Беверли-стрит. Ждите нас там. Как только машина остановится, вы сядете в нее и после необходимых мер предосторожности мы отправимся к Агнес Берлингтон.
— А если за нами будут следить?
— Это уже моя забота.
По-королевски величаво Элен поднялась с кресла, протянула Мейсону руку и сказала:
— Большое вам спасибо, мистер Мейсон. Благодарю вас за деликатность и за все, что вы сделали для меня.
С этими словами она повернулась и вышла из кабинета.
Секретарша и адвокат обменялись взглядами.
— И что ты думаешь? — спросила она.
Мейсон покачал головой.
— Это один из тех случаев, — ответил он, — когда женщины выдумывают версию, которая выглядит вполне приемлемой. Но есть еще показания Максин Эдфилд, которые полностью противоречат всему, что мы здесь выслушали. И у нас имеется еще эта медсестра, которая раньше шантажировала клиентку, но теперь, судя по всему, может дать показания в ее пользу. Вот и все.
— И еще два миллиона долларов.
— Да, два миллиона… И ко всему этому надо приплюсовать прожженного адвоката, представляющего интересы другой стороны, частного детектива, которого тоже не назовешь дураком, и представителя фирмы, призванного улаживать щекотливые дела, довольно умного и опытного. И если уж мне придется выступать против такого букета, я должен быть уверен в правдивости моей клиентки. Одного ее аристократического вида мне явно недостаточно.
— Где мы с тобой встретимся? — спросила Делла.
— Я думаю, нам лучше и не расставаться, — ответил Мейсон. — Мы сейчас вместе поужинаем, а потом отправимся на встречу с нашей клиенткой в Голливуд.
Ровно в восемь часов Мейсон подвел свою машину к тротуару. Элен Эддар вынырнула из темноты, пересекла тротуар и проскользнула в машину адвоката.
— Вы приехали на такси? — спросил тот.
— Да.
— За вами не следили?
— Нет.
— Хорошо, — сказал Мейсон. — Итак, куда мы едем?
— Поезжайте вниз по Ла-Бри, а потом сверните направо. Я не была в этих местах уже полгода, но думаю, что не заблужусь.
— В каком доме она живет?
— В одном из тех домов, которые рассчитаны на две семьи и состоят из двух флигелей. Агнес Берлингтон занимает западную половину. Перед домом садовый газон и дорожка, усыпанная гравием.
— И когда вы были там последний раз?
— Думаю, месяцев шесть назад.
— Зачем вы туда ездили?
— Как всегда, чтобы купить ее молчание и увериться в том, что она будет молчать.
— И вы дали ей денег?
— Да… В долг.
— А вы учитываете тот вариант, что теперь она может отказаться говорить? — спросил Мейсон.
— Вы намекаете на то, что и за показания она захочет получить деньги?
— Да.
— Значит, сперва я платила ей за то, чтобы она молчала, а теперь буду платить за то, чтобы она заговорила?
— Платить вы не будете, — возразил Мейсон. — Вы не имеете права это делать.
— Почему?
— Потому что противная сторона в этом случае сумеет доказать, что ваша Агнес — подкупленная вами лжесвидетельница. В подобных случаях нельзя оплачивать свидетельские показания.
— Что же нам делать? — вскинула брови Делла Стрит.
