Молодой автор, мечтающий о писательской славе, встречает на палубе теплохода красивую девушку, главу издательства, и влюбляется в нее. Что окажется важнее – чувства или амбиции?
1
Гости торчали на верхней палубе в ожидании отплытия. Никакой концерт в тёплый майский вечер не мог загнать их в салон. Ещё недавно Олег сам сидел на носу теплохода и подбадривал себя: если номер не удастся, то и ладно, мало кто увидит его позор. Все же здесь – под открытым небом, смотрят, как проплывает мимо оранжевая башня Москва-сити, и за ней прячется солнце, уносящее с собой день.
Распорядитель мероприятия, коренастый увалень в костюме, как будто занимал всю палубу, курсируя от гостя к гостю и знакомя их между собой. Пиджак он скинул на руку, а на дорогой рубашке виднелось большое мокрое пятно. Увалень всё время находился в движении и постоянно буравил взглядом посетителей. Несколько раз он должен был встретиться глазами с Олегом, но каким-то чудом умудрялся этого избежать. Казалось, он обладает даром проходить сквозь ненужных ему людей.
Незадолго до выступления Олега распорядитель объявил публике: «В ресторане накрыли столы, спускайтесь», – и палуба опустела.
Вода забурлила под крыльями теплохода.
– Олег, ты следующий! – крикнул ему ведущий со ступеней и показал пальцем вниз.
На парне был яркий пиджак в клетку и бабочка. Почему это всегда так – чтобы никто не запомнил лицо? Любой может сказать, как выглядит конферансье, и это будет одно и то же описание.
Олег нервно сглотнул и стал спускаться. С каждым шагом идея читать вслух свои рассказы казалась всё более неудачной. Есть ещё возможность соскочить и сбежать отсюда…
На сцену вышла парочка с одной гитарой на двоих.
«Это не то место и не то время».
Вчера Олег до ночи репетировал свое выступление. Каждую неделю он готовит спикеров к презентациям. А себя что, не может? Дошло до того, что Олег стал запинаться, как будто разучился говорить. Ничего, оратор Демосфен подвешивал меч над плечом, чтобы оно не дергалось.
Минуты таяли. «Скоро меня вызовут», – рассматривая сцену как эшафот думал Олег. А затем скользнул взглядом по залу, стараясь не останавливаться на лицах. С десяток столиков полукругом. Значит, половина гостей будет слушать спиной. За каждым столом восемь человек, сидящих в притирку. Пожалуй, им так тесно, что совершенно плевать на слова со сцены. Хороший текст или строка их вряд ли впечатлят. А вот ушедший сосед, освободивший место для их комфорта, – может. Если не успеют подать закуски, хотя бы уделят внимание его рассказу. Пока на столах только сервировка и серебряные статуэтки – час назад представителям лучших компаний вручили премии.
Парочка допела. «О чём была песня – никто не запомнил. Тоже будет с моим выступлением», – решил он.
– Твой выход! – позвал ведущий.
Олега стало трясти. Левое плечо стремилось вверх, словно его подбрасывали. Он вышел на сцену, чуть не уронив листки. «Надо успокоиться, – внушал себе. – Даже если сейчас не выйдет, это ещё не конец. Я уже отправил рукописи в десятки издательств. Наверняка где-то да получится. Не смотри в зал, не отрывай глаза от рассказа».
Через какое-то время буквы на белом листе стали плясать.
В зале возникло движение. Олег поднял голову и проглотил конец фразы.
Свет рампы слепил, и всё равно он увидел, как на задних рядах недовольно что-то обсуждают, как будто обращаясь к нему. И крепче, до боли в пальцах сжал микрофон, чтобы тот не выскочил из влажных ладоней. Другой рукой он схватил плечо и как будто превратился в монумент.
«Вспомни, как переходил мост и на середине решил посмотреть вниз. Охватил страх, и ты понёсся вперёд, чтобы как можно быстрее преодолеть высоту. И когда бежал, не было страшно».
И Олег побежал по буквам, стараясь прочитать до конца, пока он хоть как-то держит себя в руках. А потом ещё раз поднял глаза. Стали подавать закуски. Зрители склонились над блюдами.
Высокая худощавая девушка из первого ряда шумно встала и неторопливо пошла к выходу, по пути перешучиваясь с официантами. Около пресс-волла она остановилась, и вытянув над головой статуэтку, поманила к себе фотографа.
За тем же столиком Олег заметил её подругу, которая продолжала смотреть на сцену. Он сосредоточился на ней и постепенно расслабился. Мышцы чуть успокоились, ему больше не казалось, что они выпрыгивают из тела. Дочитал он вполне уверенно, но слушали уже единицы – в зале звенели приборы.
После выступления конферансье благодарил его и шептал, продолжая улыбаться залу:
– Звукач намудрил, задние ряды ничего не слышали.
Отпустив липкий микрофон, Олег спустился со сцены. Впереди – вереницы столиков, позади – лестница на палубу. Он быстро развернулся и поднялся по ступеням.
На носу теплохода никого не было, лишь внимательная девушка из первого ряда зажигала сигарету и одновременно говорила по телефону.
Олег с интересом рассматривал незнакомку. Лет тридцати, эффектная, с тонкими правильными чертами лица, стройная – почти невесомая. Одета в алое платье с открытыми плечами. Блестящие чёрные волосы убраны в аккуратный хвостик. Тёмно-карие, немного восточные выразительные глаза, плотно сжатые широкие губы, высокие скулы, щёки немного горят.
– Вы ничего не ели.
