— Никто не знает, что будет завтра.
Дама заливисто расхохоталась. При этом ее весьма внушительный бюст в роскошно-смелом декольте волнующе завибрировал.
— Ах, я не о будущем вообще. Я — об этой выставке. Говорят, это нечто… Нечто леденящее душу.
— Заранее трепещу.
— Уже само название говорит за себя: «Memento mori» — «Помни о смерти»!
Я попытался было изобразить трепет — чисто из вежливости. Дама вновь кокетливо рассмеялась:
— Сколько в вас иронии!
Вежливо улыбнувшись, я подумал, что красное бордо мне не повредит и, потянувшись к початой бутыли, налил себе бокальчик, неторопливо отпил.
Между тем разговорчивая дама торопливо долакала свой мартини и поспешила вновь наполнить бокал.
— Все трепещут, — не без патетики заявила она. — Кое-кто из пишущей братии уже придумал свое название для этой выставки. «Отходная молитва». Неплохо, а? И с намеком.
Я отпивал маленькими глотками вино и поглядывал по сторонам, все еще отчаянно надеясь обнаружить хозяйку, то бишь Соню.
— И на что намек?
Признаюсь, я задал вопрос опять-таки чисто из вежливости. Дама лукаво погрозила мне пальчиком.
— Что ж тут неясного? Имеется в виду отходная молитва по телу.
Это заявление невольно повергло меня в замешательство.
— По телу?
— Ну да! По человеческому телу.
И она вновь захохотала, видимо, находя совершенно неотразимым колыхание собственного бюста.
— Кстати, на днях читала кое-что волнующее примерно на эту же тему. Кажется, в Германии некий маньяк-каннибал поместил в газете объявление, что желает съесть добровольца. Настоящий шок, вы согласны? Но только представьте себе, доброволец нашелся! Молодой парень сам явился, чтобы быть убитым и съеденным! Правда, доесть до последней косточки маньяк его не успел — вмешалась полиция. Ужасная история, не правда ли?
С этим трудно было не согласиться, и я кивнул. Дама допила свой бокал, задумчиво уставившись на пустое донышко — очевидно, в мучительных раздумьях, стоит ли выпить еще или пора сделать остановку.
— Жизнь не так уж часто нас радует, — наконец, заметила она с видом философа и вновь повернулась к стойке.
Воспользовавшись случаем, я поспешил скрыться. Пробираясь в гудящей толпе, я все меньше надеялся на счастливый исход своих поисков, как вдруг кто-то положил руку мне на плечо. От неожиданности я так резко развернулся, что немедленно попал в объятия прекрасной Сони.
— Привет, зайка! — весело проворковала она, непринужденно чмокая меня в щечку. — Как погода в Париже? Выходит, ты сразу — с корабля на бал? Сколько народу собралось — не ожидал такого, признавайся! Надеюсь, ты серьезно настроился на свидание с великим искусством?..
Она не делала и малейших пауз между своими репликами, беспечно задавая вопросы и не ожидая ответов на них, просто наслаждаясь тем, что все взоры в гостиной мгновенно переключились на нее.
А полюбоваться было чем, уж поверьте мне на слово. Высокая, изящная, с идеально ровным каре блестящих волос, сияющими ярко-синими глазами и чувственным алым ртом, одетая в нечто легкое (или, лучше сказать, полураздетая?), ясное дело, она притягивала все взгляды.
Я так засмотрелся на Соню, что не сразу заметил скромного паренька, стоявшего рядом с ней.
— Добрый вечер.
Это он, увидев, что я автоматически перевел глаза на него, вежливо поздоровался. Что тут поделаешь? Пришлось и мне чинно ему кивнуть:
— Добрый вечер.
Сразу стоит отметить, что этот парень, судя по всему, с первого взгляда проникся ко мне симпатией. И это можно было легко объяснить: дело в том, что мы с ним, бедолаги, были на этой богемной тусовке, пожалуй, единственными уникумами в чинных костюмах и даже при галстуках. Остальные щеголяли друг перед другом в самых невероятных прикидах: кто в рваных джинсах авторской работы мэтров пошивочного дела, кто в цветастых клешах, кто в кожаных штанах. Один тип и вовсе вырядился в шотландский килт.
— Дорогие мои, позвольте, я вас познакомлю, — зефирным голосом пропела прекрасная Соня. — Это мой старый приятель Ален — парень что надо. Это — патологоанатом Сергей. Господи, видел бы ты, Ален, как виртуозно Серж кромсает трупы в анатомическом театре! Просто дух захватывает.
Сергей-Серж мгновенно покраснел и взглянул на меня поверх очков извиняющимся взглядом.
— Вообще-то я…
Разумеется, Соня прервала реплику своего приятеля, просто положив руку ему на плечо. Одновременно развернувшись ко мне, она заговорила словно заслуженная артистка на сцене: эффектным сопрано с интересной хрипотцой, для особой выразительности чуть приблизив ко мне свое удивительное лицо с дивно сияющими синими глазищами.
— Обращаю твое внимание на название моей выставки: «Memento mori» — «Помни о смерти»! В этих словах — истина, которую мы порой забываем в суете жизни. Дорогой мой, ты не можешь себе представить, что ощущаешь, видя вскрытие тела! Это восхитительное ощущение радости продолжения твоей собственной жизни: я жива, цела и, дай бог, проживу еще сто лет!
Проговорив сей монолог с патетикой и оптимизмом, напоследок одарив меня очаровательной улыбкой, она тут же обо мне забыла; оглядевшись кругом, подхватила своего «хирурга» под руку.
