– Будем надеяться, – отвернулась Альена. – Лучше скажи, что сейчас делать будем?
– А что делать? Поехали для начала в твой город. Как туда быстрее добраться? Наверное, лучше ковер-самолет взять. Привычный транспорт. У тебя ведь тут нет знакомого ангела, который нас подбросил бы?
– Мы можем просто попросить…
– Не люблю быть кому-то должным. Поехали в джиннпорт.
– Поехали. А там ко мне зайдем. Твою семью я уже видела. Теперь поехали ко мне в гости.
Я сразу стал менее уверенным.
– Э-э… мне вообще-то домой надо. Меня дома ждут… и вообще.
– Уж не боишься ли ты? – ехидно поинтересовалась Альена. – Что я вижу? Несокрушимый и самоуверенный Эзергиль, который не боялся спорить с правителями Ада и Рая, вдруг испугался встретиться с моими родителями!
– И ничего я не боюсь, – буркнул я. – Просто опасаюсь, – добавил я уже потише.
– Тогда пошли и не спорь. – Альена ухватила меня за руку и потащила за собой. Пришлось подчиниться. Что ж, рано или поздно, но мне придется познакомиться с ее родителями. Так что… вперед. В конце концов, это не самое худшее, что еще ожидает меня в жизни, раз уж мы с этим ангелочком ввязались в эту историю.
– Вперед, – согласился я, догоняя ее.
До нужного города мы добрались за полчаса. Эх, все-таки жаль, что дядя занят и не может нас доставить сам. Раз, и все. А так полчаса на ковре без теплых вещей… бр-р-р. К концу полета я так замерз, что, когда мы приземлились, я сначала даже шага ступить не мог. А вот Альена, похоже, чувствовала себя просто великолепно. У нее даже настроение поднялось.
– Неужели тебе совсем не было холодно? – поинтересовался я.
– Было, – отозвалась девчонка, с усмешкой поглядывая на меня. – Но я, в отличие от некоторых, не такая мерзлячка. И потом, я долгое время занималась по специальной методике, позволяющей переносить большие перепады температуры.
Да уж. Я с уважением взглянул на щуплую девчонку.
– И потом, – закончила она. – Мое платье, когда становится холодно вокруг, начинает нагреваться.
– Ах ты… – я не выдержал и расхохотался. Надула. Меня надула. И кто? Та самая девчонка-неумеха, которую я встретил на Земле! Альена тоже улыбалась и с законной гордостью посматривала на меня. Я протянул ей руку. – Мы с тобой точно сработаемся, напарник.
– Ага. – Альена торжественно пожала протянутую руку. И мы оба, не выдержав этой торжественности, прыснули. – Пойдем пешком, – предложила вдруг Альена, – неохота ни на чем ехать и ни на чем лететь. Давай просто пройдемся.
– Как скажешь, – согласился я. Собственно, против пешей прогулки я ничуть не возражал.
Мы не торопясь шли по улицам города, разговаривая ни о чем. Тут я усмехнулся.
– Ты чего? – удивилась Альена.
– Да так. Вспомнил кое-что. За Ксефоном должок один остался.
– Это какой должок? – поинтересовалась девочка подозрительно.
– А помнишь, мы с ним поспорили? Месяц исполняет желания другого тот, кто проиграет.
– Нашел о чем вспомнить, – фыркнула Альена. – Оставь его. Ему сейчас и так несладко. Практику запорол, остался на второй год. А преподавателя, который его поддерживал, выгнали.
– И почему мне его совершенно не жалко? – хмыкнул я. – Между прочим, он бы меня не простил.
– Верно. Но не будь как он. Сам говоришь, что он мелкий пакостник. Будь выше его.
– Буду. Обязательно буду. Именно поэтому я не собираюсь давать ему никаких поручений, что унизили бы его, как он наверняка сделал бы со мной. Но так просто он не отделается.
– Эзергиль!
– Что? Опять я в чем-то виноват? Ну, нет. И даже не проси… нет и нет… и не уговаривай. Алька, прекрати на меня так смотреть. Ты знаешь, у чертей сердце из камня и нас не разжалобить. Ой, ну ладно, ладно, уговорила! Не трону я твоего любимого Ксефона! Не трону! Честно.
– Спасибо, Эзергиль. Я знала, что в душе ты хороший и не станешь издеваться над поверженным противником.
Я буркнул себе под нос нечто не очень лестное об ангелах, сующихся в дела, которые их не касаются.
– Ты только не говори никому про мою доброту, – попросил я.
– Да? – Альена недоуменно посмотрела на меня. – Мне казалось, что ты не страдаешь излишней скромностью.
– Считай, что заразился. Не переживай, скоро пройдет. Скромность – болезнь отходчивая.
Альена фыркнула и, поджав одну ногу, заскакала по дороге. Я хмыкнул. Детский сад, блин. Нет, мы с ней творим историю, а она скачет на одной ноге, как первоклашка. Никакой солидности. Я тоже поджал одну ногу и заскакал за ней.
– Не останавливайся, – крикнул я ей. – Кто дальше проскачет.
Девочка, не опуская ноги, оглянулась. Заметив мой маневр, согласно кивнула.
– Идет. Проигравшему щелбан.
Вот связался. И мне почему-то кажется, что если я проиграю, то она не проявит такого сочувствия, какое проявила к Ксефону. Спрашивается: чем я хуже его? Нет ответа. Как нет и справедливости в мире. Это я давно говорил.
Выиграл я, и Альена надулась. Сказала, что я мухлевал. Интересно, как она это себе представляет? Но пришлось согласиться. Добрый я. Тем более, и правда, немного смухлевал. Вследствие этого щелбан я благородно простил (попробовал бы не простить).
