Ундервуд указал на настольную табличку с его фамилией в золоте.
– Дэвид М. Ундервуд. На этом этаже нет никого по имени Гарсиа. В этой фирме я не знаю никого, кто бы носил это имя.
Грэй хитро улыбнулся. Ундервуд был напуган. Или раздражен.
– Как ваша дочь? – спросил он адвоката.
Ундервуд выходил из-за стола, уставившись на него с возмущением.
– Которая?
Это не сходилось. Гарсиа очень беспокоился о своей маленькой дочке, и если бы она была у него не одна, он бы упомянул об этом.
– Младшая. А как ваша жена?
Теперь Ундервуд находился на расстоянии, которое позволяло ему нанести удар, и продолжал приближаться. Он был явно не из тех, кто боится драки.
– У меня нет жены. Я разведен. – Он поднял левую руку со сжатым кулаком, и у Грэя мелькнула мысль, что он сорвется. Затем он увидел его пальцы, на которых не было кольца. «Ни жены. Ни кольца. Гарсиа обожал свою жену и должен был носить кольцо. Пора сматываться».
– Что вам надо? – требовательно произнес Ундервуд.
– Я думал, что Гарсиа находится на этом этаже, – сказал он, отступая назад.
– Он что, адвокат, ваш приятель?
– Да.
Ундервуд несколько успокоился.
– В этой фирме такого нет. У нас есть Перес и Эрнандес и, возможно, еще один с подобной фамилией. Но Гарсиа я не знаю.
– Ну что ж, это крупная фирма, – сказал Грэй у двери. – Извините за беспокойство.
Ундервуд следовал за ним.
– Послушайте, мистер Грантэм, мы не привыкли, чтобы у нас шныряли репортеры. Я вызову охрану, может быть, она сможет помочь вам.
– Вряд ли в этом есть необходимость. Спасибо. – Грантэм выскочил в коридор и исчез.
Унвервуд сообщил о происшедшем охране.
Грантэм ругал себя в лифте последними словами. Кроме него, в лифте никого не было, и он ругался вслух. Затем он вспомнил о Крофте и начал костерить его. Лифт остановился, и двери открылись. Крофт стоял в вестибюле возле телефонов-автоматов. «Успокойся», – сказал себе Грэй.
Они вышли из здания вместе.
– Не получилось, – произнес Грэй.
– Ты говорил с ним?
– Да, но он оказался не тем человеком.
– Проклятие. Я думал, что это он. Разве не он снят на фотографии?
– Нет. Продолжай поиски.
– Я устал от них, Грантэм. Я…
– Тебе платят, не так ли? Будешь заниматься этой работой еще неделю, о’кей? Дальше я придумаю что-нибудь потяжелей.
Крофт встал как вкопанный на тротуаре, Грэй же продолжал идти своей дорогой.
– Еще одна неделя, и со мной покончено, – крикнул вслед ему Крофт.
Грантэм лишь отмахнулся от него.
Он открыл ключом дверцу стоявшей в неположенном месте «вольво» и понесся в редакцию. Это был неумный ход.
При всем своем опыте он допустил слишком глупую ошибку. В своем ежедневном разговоре с Джексоном Фельдманом и Смитом Кином он не станет вспоминать о ней.
«Фельдман ищет тебя», – сказал ему коллега, и он быстро направился к кабинету главного, где слащаво улыбнулся секретарше, изготовившейся для прыжка. Вместе с Фельдманом его ждали Кин и ответственный редактор Говард Краутхаммер. Кин плотно закрыл дверь и вручил Грэю газету.
– Ты видел это?
Это была новоорлеанская «Таймс», на первой странице которой помещались статья о гибели Вереека и Каллагана и их крупные фотографии. Он быстро прочитал статью под пристальными взглядами присутствующих. В ней говорилось об их дружбе и странной гибели. Упоминалась также Дарби Шоу, которая исчезла. Связь с делом в статье не прослеживалась.
– Полагаю, что кот выпрыгнул из мешка, – сказал Фельдман.
– Это всего лишь завязка, – заметил Грантэм. – Мы могли бы опубликовать все это три дня назад.
– Почему мы не сделали этого? – спросил Краутхаммер.
– Здесь ничего нет. Два трупа, имя девушки и тысяча вопросов, ни на один из которых они не ответили. Они нашли полицейского, который согласился говорить с ними, но он не знает ничего, кроме того, что лежит на поверхности.
– Но они копают, Грэй, – заметил Кин.
– Ты хочешь, чтобы я остановил их?
– Эту историю подхватила «Таймс», – сказал Фельдман. – Завтра или в воскресенье они собираются опубликовать что-то о ней. Насколько они могут быть осведомлены?
– Почему вы спрашиваете об этом меня? Возможно, у них есть копия дела. Маловероятно, но возможно. Но они не разговаривали с девушкой. Девушку заполучили мы. Она наша.
– Будем надеяться, – заметил Краутхаммер.
Фельдман потер глаза и уставился в потолок.
– Скажем, что у них есть копия дела и им известно, что написала это она и что теперь она пропала. Прямо сейчас они не смогут провести проверку материала, но они могут не побояться упомянуть о деле, не называя имени Маттиса. Допустим, что они знают, что Каллаган был ее профессором, среди прочего, и что он привез дело сюда и передал своему другу Верееку. И теперь они мертвы, а она находится в бегах. Это чертовски хороший материал, вам не кажется, Грэй?
– Это очень крупная история, – сказал Краутхаммер.
– Это мелочь по сравнению с тем, что на подходе, – бросил Грэй. – Я не хочу запускать ее, потому что это только верхушка айсберга и она привлечет к нему внимание всех газет в стране. Нам не надо, чтобы тысячи репортеров сталкивались лбами вокруг этой истории.
