Однажды он согласился убить Фиделя, но не смог этого сделать. Он был на месте, и до убийства оставалось два часа, но он с ним не справился. Слишком сильно было восхищение вождем. Это было в те далекие дни, когда он не всегда убивал за деньги. Он предал своего клиента, перешел на сторону Фиделя и признался ему. Они сымитировали засаду, и по всему свету разошелся слух, что великого Хамела застрелили на улицах Гаваны.
Никогда больше он не будет летать рейсовыми самолетами. Фотографии, сделанные в Париже, непозволительны для такого профессионала. Он терял чутье, становился небрежным на закате своей карьеры. Его фото попало на первые страницы в Америке. Какой позор! Его клиент был недоволен.
Корабль был двенадцатиметровой шхуной, с командой из двух человек и молодой женщиной, все кубинцы. Она находилась внизу, в каюте. Он закончил с ней за несколько минут до того, как они увидели огни Билокси. Теперь он полностью погрузился в работу, молча проверял свой плот и паковал сумку. Члены команды в страхе притаились на палубе и старались держаться от него подальше.
Ровно в девять они спустили плот на воду. Он кинул в него сумку и отчалил. Когда он растворился в темноте, они услышали рокот подвесного мотора. Они должны были остаться на якоре до рассвета, а затем взять курс обратно на Гавану. У них были идеальные документы, из которых следовало, что они американцы, на тот случай, если их обнаружат и начнут задавать вопросы.
Он осторожно и терпеливо плыл по спокойной воде, избегая световых буев и стараясь держаться вне поля зрения изредка попадавшихся навстречу мелких судов. У него тоже были идеальные документы, а в сумке лежали три пистолета.
Прошло много лет с тех пор, когда он убивал дважды в месяц. После того, как распространилась легенда о том, что его застрелили на Кубе, был пятилетний перерыв. Его сила в терпении. Сейчас он в среднем выполнял одно дело в год.
А эта маленькая жертва останется незамеченной. Его никто не заподозрит. Это была маленькая работа, но его клиент был непреклонен. Он находился по соседству и деньги предложил хорошие. Вот почему он и плыл сейчас на двухметровом резиновом плоту к берегу и чертовски надеялся, что его старый приятель Люк, находящийся на берегу, будет одет не как фермер, а как рыболов.
Это дело будет последним на долгий срок, может быть, навсегда. Денег у него было больше, чем он мог бы истратить или раздарить. И он начал делать мелкие ошибки.
Он увидел в отдалении пирс и направился от него в сторону. У него в запасе было еще тридцать минут. Он плыл вдоль берега, затем направился к нему. За двести метров от берега он заглушил подвесной мотор, снял его с веревочных петель и опустил в воду. Он лег ничком и, подгребая пластиковым веслом, когда было нужно, мягко направлял плот к темному пятну позади ряда дешевых кирпичных строений в десяти метрах от берега. Он остановился на полуметровой глубине и маленьким перочинным ножом прорезал в плоту две дыры. Плот затонул. Берег был пустынным.
Люк стоял один на краю пирса. Было ровно одиннадцать, он был на месте, и у него была удочка с катушкой. На нем была белая кепка, козырек которой медленно двигался вперед-назад, когда он просматривал поверхность в поисках плота. Он посмотрел на часы.
Внезапно перед ним оказался какой-то человек, появившийся, как ангел, ниоткуда.
— Люк? — спросил он.
Это был не пароль. Люк вздрогнул. Возле его ног, в коробке со снастями, лежал пистолет, но сейчас его невозможно было достать.
— Сэм? — спросил он. Может быть, он упустил что-нибудь. Может быть, Хамел не смог с плота найти пирс.
— Да, Люк, это я. Извини, сбился с курса. Были проблемы с плотом.
У Люка отлегло от сердца, и он вздохнул свободнее.
— Где автомобиль? — спросил Хамел. Люк быстро взглянул на него. Да, это был Хамел, он смотрел на океан из-под темных очков. Люк кивнул на строение:
— Красный «понтиак» рядом с винным магазином.
— Далеко ли до Нового Орлеана?
— Полчаса, — сказал Люк, сматывая леску. Хамел отступил назад и дважды ударил его у основания шеи. По одному удару каждой рукой. Позвоночник хрустнул, и спинной мозг разорвался. Люк свалился ничком и один раз простонал. Хамел посмотрел, как он умирает, и отыскал в его кармане ключи. Затем он ногами столкнул тело в воду.
Эдвин Снеллер, или кем бы он ни был, не открыл дверь. Вместо того он осторожно подсунул под нее ключ. Хамел поднял его и открыл дверь соседней комнаты. Он вошел и быстро направился к кровати, где положил сумку, а затем к окну, шторы на котором были открыты и вдалеке виднелась река. Он прикрыл шторы и изучил огни Французского квартала внизу.
Он подошел к телефону и набрал номер Снеллера.
— Расскажи мне о ней, — мягко сказал Хамел в трубку.
— В портфеле две фотографии.
Хамел открыл его и достал фото.
— Они у меня.
