— Наоборот, я получила одно в воскресенье, десятого числа. Оно было отправлено из Санта-Делбара. Он сообщал, что ведет переговоры о помещении, из которого получится идеальный склад. Письмо такое радостное. Заканчивается оно тем, что он надеется вернуться через несколько дней…
— Как я полагаю, вы не слишком хорошо знакомы с его почерком и…
— Я не сомневаюсь, что письмо написано мистером Сейбином… или Джорджем Болдманом, как я привыкла его называть.
— Но факты доказывают, что тело лежало в той хижине, простите меня за неделикатность! Он был убит во вторник шестого сентября.
— Как вы не понимаете, — сказала она устало. — Он проверял мою любовь, испытывал ее. И продолжал играть роль Болдмана. Ему хотелось удостовериться, что я люблю его, а не охочусь за его капиталом. Помещение он и не думал искать. Письма были написаны заранее, он организовал дело таким образом, чтобы мне их посылали из разных мест.
— Его последнее письмо при вас?
— Да.
— Могу ли я взглянуть на него?
Она покачала головой:
— Письмо чисто личное. Я понимаю, что в мои дела рано или поздно вмешаются власти. Но я постараюсь не предавать его письма огласке до самой последней минуты, пока дальше нельзя будет отнекиваться.
— Это случится очень скоро. Поймите же, если он кому-то действительно поручил посылать вам эти письма, то, возможно, как раз этот человек последним видел его в живых.
Она молчала.
— Когда вы поженились?
— Двадцать седьмого августа.
— Где?
После минутной нерешительности она вздернула подбородок и ответила:
— Мы пересекли мексиканскую границу и поженились там.
— Могу ли я узнать, почему?
— Джордж… мистер Сейбин сказал, что по некоторым соображениям он предпочитает заключить брак там… и…
— Да?
— Мы должны были венчаться вторично в Санта-Делбаре.
— Почему там?
— Он… он признался, что его бывшая жена добилась развода, но решение еще не оформлено, то есть законно он еще не был свободным человеком, поэтому могут возникнуть сомнения относительно правомочности нашего брака. Он сказал… в конце концов, мистер Мейсон, это уже чисто личное дело!
— И да, и нет.
— Ну что ж, можете так смотреть на это дело. Выходя за него замуж, я понимала, что мой брак сомнительный, но усматривала в нем всего лишь дань условностям. И меня это не волновало, поскольку я не сомневалась, что в ближайшем будущем мы все переоформим уже совершенно законно.
— Короче, вы считали свой первый брак незаконным?
— Нет, нет… Когда я назвала его сомнительным, то имела в виду, что он бы выглядел незаконным, если бы мы регистрировались здесь. Все это довольно трудно объяснить… Да и вряд ли это уже так важно.
— Что с попугаем?
— Мой м… мистер Сейбин всегда хотел завести попугая.
— Сколько времени у вас жил этот попугай?
— Мистер Сейбин привез его в пятницу второго числа. За два дня до своего отъезда.
Мейсон задумчиво посмотрел на ее решительный профиль.
— Вы знали, что мистер Сейбин приобрел этого попугая в Сан-Молинасе?
— Да.
— Как зовут птицу?
— Казанова.
— Вы читали про попугая, найденного в горной хижине?
— Да.
— Вам известно что-либо про того попугая?
— Нет.
Мейсон нахмурился.
— Понимаете, миссис Монтейз, лгать не имеет смысла.
— Согласна. Именно поэтому я считаю, что нельзя судить о мистере Сейбине на основании того, что нам пока известно. У вас маловато фактов.
— Вам что-нибудь известно про горную хижину?
— Да, конечно, мы там провели медовый месяц. Мой… мистер Сейбин, сказал, что он знаком с владельцем этого домика, и тот предоставил его на несколько дней в наше распоряжение. Оглядываясь назад, я понимаю, насколько было абсурдным предполагать, что человек, не имеющий работы… Ну, да ладно, у него имелись какие-то причины поступать именно таким образом, и я их уважаю.
Мейсон хотел что-то сказать, но потом сдержался и, немного подумав, спросил:
— Сколько времени вы находились в хижине?
— Субботу и воскресенье, мне нужно было в понедельник вечером быть на работе.
— Так ваш брак зарегистрирован в Мексике, а оттуда вы прямиком отправились в горную хижину?
— Да.
— Скажите, был ли ваш муж знаком с этим домиком, с его расположением?
— Да, он мне говорил, что уже как-то прожил в нем целый месяц.
— Он назвал имя владельца дома?
— Нет.
— И вы не пытались узнать?
— Нет.
— Вы поженились двадцать седьмого августа? И приехали в хижину двадцать седьмого?
— Нет, утром двадцать восьмого. Путь-то был не близкий.
— Вы там оставили кое-что из своих вещей?
— Да.
— Специально?
— Нет. Понимаете, мы уехали в спешке. К нам пришел кто-то из соседей, а мистер Сейбин не захотел с ним встретиться. Наверное, он не хотел, чтобы в округе узнали про меня. Или он опасался, как бы я не выяснила у соседей, кто он такой. Так или иначе, он не ответил на звонок в дверь, мы тут же сели в машину и уехали. Мистер Сейбин сказал, что больше никто не будет пользоваться этим домиком и что через некоторое время мы туда снова возвратимся.
— За то время, что вы жили в домике, мистер Сейбин пользовался телефоном?
— Да, он звонил два раза.
— Вы не знаете, кому? Вы присутствовали при этих разговорах?
— Нет.
— Вы не догадываетесь, кто мог его убить?
— Не имею ни малейшего представления.
