— Вы отдавали себе отчет, что решились на воровство?
— Я ничего не крала, просто взяла на время.
— Выходит, что Сейбин собирался его возвратить?
— Да.
— Вы хотите уверить присяжных, что Фремонт К. Сейбин специально заставил вас украсть пистолет из коллекции? Тот пистолет, из которого он был застрелен?
Мейсон спокойно заметил:
— Не отвечайте на этот вопрос, мисс Монтейз. Ваше дело сообщать факты. Не сомневаюсь, что Жюри вас прекрасно поймет.
Спраг с негодованием повернулся к Мейсону:
— Я считал, что мы обойдемся без всяких технических фокусов!
— Непременно! — с улыбкой заверил его Мейсон.
— Но ведь это же процессуальная тонкость.
— Ну что вы! Я просто советую моей подзащитной, как отвечать на подобным образом сформулированные вопросы.
— Я требую, чтобы она ответила на вопрос! — прокурор уже обратился к коронеру.
Коронер покачал головой:
— Мне думается, мистер Спраг, вы должны спрашивать мисс Монтейз только о фактах. Не задавайте ей вопросов о том, что она хочет внушить присяжным.
Вспыхнув, Спраг спросил:
— Что вы скажете про попугая?
— Вы имеете в виду Казанову?
— Разумеется.
— Его купил мистер Сейбин, то есть так я считала.
— Когда?
— В пятницу, второго сентября.
— Что он сказал, принеся попугая домой?
— Просто что ему всегда хотелось приобрести попугая, вот он его и купил.
— После этого попугай жил у вас?
— Да.
— Где вы были в воскресенье четвертого сентября?
— Я была с моим мужем.
— Где?
— В Сан-Делбаре.
— Вы останавливались там в отеле?
— Да.
— Под какими именами?
— Как мистер и миссис Болдман, разумеется.
— И с вами находился Фремонт К. Сейбин, назвавшийся Джорджем Болдманом? Этот пистолет был в то время у него с собой?
— По-видимому. Не знаю. Я его не видела.
— Он вам ничего не говорил о своем намерении поехать в горную хижину на открытие рыболовного сезона?
— Конечно, нет. Он же уверял меня, что он бедняк, ищущий работу. Он сказал мне, что в понедельник выходной день, но ему все равно надо кое с кем повидаться, поэтому в понедельник я поехала домой.
— Это было пятое?
— Да.
— Где вы были во вторник шестого?
— Половину дня в библиотеке, а потом я поехала в горный домик.
— Так вы туда ездили шестого числа?
— Да.
— Что вы там делали?
— Просто обошла со всех сторон.
— Когда это было?
— Около одиннадцати часов утра.
— Как выглядел домик в это время?
— Точно так же, как и тогда, когда мы оттуда уехали.
— Ставни были закрыты?
— Да.
— Точно так, как это видно на фотографии?
— Да.
— Вы слышали попугая?
— Нет.
— Домик казался нежилым?
— Да.
— Вы не заметили, была ли машина в гараже?
— Нет.
— Что вы сделали?
— Я походила вокруг и уехала.
— Зачем вы туда ездили?
— Я поехала туда… просто посмотреть на это место. У меня было несколько свободных часов, мне захотелось прогуляться, а дорога туда очаровательная.
— Но дальняя, не так ли?
— Да.
— Вам известно, что факты показывают, что мистер Сейбин был убит в период от половины одиннадцатого до двенадцати часов?
— Да.
— И что он приехал в домик в понедельник пятого?
— Да.
— Вы заявляете, что, приехав туда, нашли домик с закрытыми ставнями, ничто не показывало, что в нем кто-то есть, попугая не было слышно, а мистера Сейбина вы не видели?
— Правильно. Домик был точно в таком же состоянии, как и прежде. Мистера Сейбина, повторяю, я не видела. Я не имела понятия, что он может быть в домике. Я не сомневалась, что в это время он подыскивал в Сан-Делбаре помещение для будущей бакалейной лавки.
Мейсон сказал:
— Полагаю, что свидетельница сообщила нам все известные ей факты, дальнейшие вопросы приобретают характер перекрестного допроса и оспаривания ее показаний. Поэтому я рекомендую своей клиентке не отвечать на дальнейшие вопросы, пока в ходе дознания не обрисуются какие-то новые факты.
— Прекрасно, — с угрозой в голосе заявил прокурор. — Я как раз перехожу к новой фазе расследования. Скажите, свидетельница, кто убил попугая, находившегося в вашем доме?
— Я не знаю.
— Этого попугая вам принесли в пятницу второго числа?
— Верно.
— А в субботу, третьего, вы уехали со своим мужем?
— Нет, мой муж уехал днем в субботу в Сан-Делбар. В понедельник был праздник, и я сама поехала в воскресенье туда и провела вечер воскресенья и утро понедельника вместе с ним в отеле. За попугаем смотрела моя соседка миссис Винтерс. Домой я возвратилась в понедельник поздно вечером и не смогла зайти за ним, Винтерс уже спала.
На следующее утро, во вторник, я была свободна до трех часов. Мне не хотелось ни с кем встречаться. Я поднялась с зарей, села в машину, поехала в горы, как уже говорила, а к трем часам возвратилась в город и приступила к работе.
— Разве не правда, — настаивал прокурор, — что сегодня утром вы возвратились к себе домой очень рано, чтобы, помимо всего прочего, убить своего попугая?
— Конечно, неправда! Я даже не знала, что попугай был убит. Мне об этом сказал шериф.
— Я хочу немного освежить вашу память, мисс Монтейз!
