— Он и раньше жаловался, что новая хозяйка — змея и злая лошадь. Но тут вообще сам не свой стал. Говорит: «Надоело все, возьму расчет! Меня лорд Оран устроит матросом на торговца, уйду в плаванье, надоели бабы!»
После чего Кэв отправился на работу, а Лит — к себе на почту. Больше Лит приятеля не видел. Мужики сказали, что вернулся тот не поздно вечером, как обычно, а через пару склянок после того, как ушел, собрал свои вещи и, ни с кем не попрощавшись, был таков.
— Лорд Оран? — переспросил Иван. — Точно помнишь?
— Точно, — кивнул Лит. — Только вот что я думаю… не может такого быть, чтобы он сразу уплыл. Как раз начались шторма, и из бухты вряд ли кто выходил. Даже если его этот лорд устроил куда-то, то Кэв мог бы хоть зайти… даже не в доходный дом, тут рожи все — только и ждут, чтобы им выпивку поставили. Ко мне на почту мог бы зайти, она прямо рядом с портом. Не приковали же его на «торговце»? Так что странно мне…
— Мне тоже странно, — кивнул Иван. — И ты это… не думай, что настучал. Кэв мог быть свидетелем убийства, сам о том не догадываясь, так что он сам сейчас в опасности. Опиши того эльфа!
Впрочем, словесный портрет визитера из «магического сыска» ничего не говорил Ивану. Как и имя «лорд Оран».
Поняв, что в участок возвращаться уже поздно, Иван из кабачка дошел до более или менее приличной улицы, нашел извозчика и доехал до "служебной" квартиры. Организм заявил, что местно пиво — это абсолютно не то, о чем он всегда мечтал. Поэтому Иван заварил себе чаю, сгрыз пару купленных по дороге листиков пастилы (противная отрыжка чуть поутихла) и завалился, не раздеваясь, на кровать.
— Так все же: занимается этот «магический сыск» убийством леди Вателли или не занимается? — произнес вслух Иван, обращаясь к потолку. — Или я — идиот, лезущий в чужое дело? Или там засветился кто-то из убийц?
В конце концов сыщик решил, что начинать надо с поисков дворника. Живого или мертвого. Потому что не понятно, что он мог видеть.
На утренней планерке все смотрели на Ивана как на ожившего мертвеца. Или как на заговорившую лошадь… Никто, даже капитан Талл Такас, не понимал, как теперь общаться с «каким-то человечишкой, неизвестно откуда объявившемся в столице провинциалом», который приятельствует с высокими эльфами и прочим армейским генералитетом. Сыщик чувствовал спиной взгляды коллег, но молчал и продолжал сохранять «вид бравый и придурковатый».
— Хочу заявить о пропаже одного свидетеля по делу об убийстве леди Вателли, — четко отрапортовал он, когда до него дошла очередь докладывать. — Вот бумаги… Нужно найти труп.
— Еще один? — дернулся капитан. — Вам мало трупов, мастер Турис? Так займитесь отравленным гномом.
— Есть! — Иван вскочил и щелкнул каблуками. — А каким гномом?
Талл Такас ловким броском запустил по столу тонкую папку с делом:
— В покойницкой узнаете.
— А как же мой труп? — продолжал настаивать Иван.
— В покойницкой узнаете! — повторил капитан. — Трупы — это к мастерам смерти.
Иван пожал плечами, сел и изобразил на лице неподдельное внимание. На самом деле он вполуха слушал начальника отделения, одновременном соображая, как тут, в Иномирье, может быть поставлен учет неопознанных трупов. Да и вообще — дошла ли местная цивилизация до того, чтобы хоть как-то регистрировать ничейных покойников, а не прикапывать их по-тихому. Если судить по общему уровню развития технологий, то хоть какая-то система записи актов гражданского состояния существовать должна. В царской России этим, кажется, занималась Церковь, в Англии 19 века — муниципалитеты… или еще кто-то? В общем, какие-то городские конторы. А как обстоит дело тут?
Так, проклиная себя и старуху-эльфийку, втянувшую его в эту авантюру, но не давшую знаний о местных порядках, Иван досидел до конца совещания и покорно отправился в покойницкую.
«Доктор сказал в морг — значит в морг», — пронеслось у него в голове, когда он открывал тяжелую дверь подвала.
Хозяйничала там леди Милена Болони — немолодая и некрасивая эльфийка. До встречи с ней Иван не представлял, как эльфийка, пусть даже не очень юная, может быть не прекрасной. Леди Милене это удавалось.
Все то, что у девушек «высокого» народа выглядит привлекательным, у нее было как-то чересчур. Не стройная, а худая, как палка. Черты лица не аристократически утонченные, а слишком мелкие. Слишком тонкие губы, из-за чего рот похож на щель в древесной коре. Слишком узкое лицо. Слишком острый подбородок. Слишком приподнятые к вискам и слишком узкие зеленые глаза, из-за чего взгляд женщины казался каким-то змеиным… В довершение картины леди была натуральной блондинкой, то есть имела белесые, почти не заметные на фоне бледно-серой кожи брови и ресницы, которые она, видимо, принципиально не красила. Впрочем, заплетенным в тугую косу светло-золотистым волосам могла позавидовать любая красавица.
В общем, внешне леди напоминала один из своих скальпелей — острая, блестящая, но без грамма аристократизма.
