Харольд озадаченно почесал в затылке:
– Ну и ну. Откуда она знала, что мы к ней придём?
Улыбаясь, Тео сложила письмо.
– Она ясновидящая, Харольд. Конечно, она знала.
Люциус с Себастианом весело переглянулись.
– И что теперь? – спросил Себастиан. – Попытаем счастья у этого Карнаки?
– Я за, – сказала Тео. – Если мадам Петровска ему доверяет, то и мы можем.
Люциус надеялся, что она права.
Примерно через полчаса они ехали в паровом кебе по Чейн Уолк. Слева текла Темза. Справа высились многоэтажные жилые дома из тёмно-красного кирпича, фасады которых из-за многочисленных выступов напоминали продолговатые зубцы крепостной стены. Белые подъезды со старинной кровлей и декоративной обшивкой по всей ширине дома тщились придать немного изящества функциональным зданиям.
Дом № 427 оказался немного красивее: у него хотя бы были балкончики, сидеть на которых, впрочем, было нельзя – они были такими узкими, что уместиться там можно было только стоя. Однако оттуда открывался великолепный вид на реку и набережную.
Карнаки, как выяснилось, жил в квартире на четвёртом этаже почти под самой крышей.
«Мадам Петровска и Карнаки обладают магическими способностями, и оба живут на четвёртом этаже, хотя и в разных домах», – с удивлением подумал Люциус. Интересно, это просто совпадение? Он решил спросить об этом Карнаки, если представится случай.
Однако, как только они оказались у двери квартиры, где жил духоискатель, Люциус тут же забыл о своих намерениях.
– Боже правый! – пробормотал он, уставившись на то, что открылось его изумлённому взору. На тёмной деревянной двери Карнаки была вырезана большая пятиконечная звезда. Её окружало двойное кольцо. Между кольцами тянулись непонятные знаки – они напомнили Люциусу арабскую вязь. В центре звезды, её зубцах и между ними находились другие странные символы, в том числе глаз, напоминающий египетский.
Украшена была не только сама дверь – косяки тоже были испещрены символами, нарисованными преимущественно белым и красным мелом. Вдоль порога тянулась тонкая полоска чего-то белого – не то соли, не то сахара, а на дверной ручке болтался джутовый мешочек, от которого разило чесноком.
– Он что, сумасшедший?! – поразился Харольд. Люциус его понимал: то, что они увидели, не имело ничего общего с благородной элегантностью квартиры мадам Петровска. Это больше напоминало вход в ярмарочный балаган, чем дверь квартиры.
– Думаю, он очень осторожен, – задумчиво возразила Тео. – Я мало что из этого понимаю, но пару символов узнала. Это защитные руны.
– Похоже, они хорошо работают, – усмехнулся Себастиан. – По крайней мере, руна, которая защищает от возмущённых квартирных хозяев. Иначе такого чокнутого типа давно бы выселили.
– Сейчас увидим, что он собой представляет, – сказал Люциус, наклонился и постучал в дверь молоточком, висящим посреди пентаграммы.
Дверь приоткрылась, и из темноты на ребят уставилась пара глаз. Незнакомец осмотрел Люциуса и остальных с головы до ног.
– Кто вы? – спросил нервный голос.
– Меня зовут Люциус Адлер, – представился мальчик. – А это Себастиан, Харольд и Тео. Нас к вам направила мадам Петровска. – Люциус оглянулся на Тео, та протянула ему письмо известной спиритистки, и он передал его мужчине. Бледная узкая рука просунулась в дверную щель и выхватила письмо. Потом дверь снова закрылась с глухим стуком.
– Ты был прав, – сказал Себастиан Харольду. – Он точно не в своём уме.
Послышался звук, как будто отпирались сразу несколько засовов. Дверь снова открылась – на этот раз шире.
– Простите мою невежливость, но… Видите ли… Я повздорил с некими силами, которые не слишком ко мне благосклонны. Осторожность никогда не повредит.
Говорящий выглядел лет на двадцать пять. Он был худощавым, в модном, хотя и несколько экстравагантном костюме. Его волосы были так густо напомажены, что казалось, будто их высекли резцом. На шее висела тонкая серебряная цепочка, которая виднелась из-под расстёгнутого воротника. Люциусу показалось, что на груди у мужчины, под рубашкой, круглый амулет.
