Но, по правде, сейчас было всё равно, померещилось ли ему смущение Чу Ваньнина, и находил ли его бывший учитель его привлекательным.
Парень действительно не хотел, чтобы Чу проводил Новый год в одиночестве.
Быть может, если он поможет мужчине привезти ёлку, тот пригласит его на ужин в знак благодарности?..
И тогда Мо Жань признается…
— …Мо Вэйюй, ты меня слушаешь? — оборвал вертящийся ураган мыслей Чу Ваньнин.
— Да, да… что? — Мо Жань вдруг понял, что успешно прослушал, что Чу ему только что сказал.
— Собирайся. Поедем за ёлками вдвоём, — учитель Чу прищурился. — Если ты не передумал, разумеется…
— Нет!… То есть, да!… — Мо Вэйюй покачал головой. — В смысле, я готов ехать!
“…а первой отъедет моя крыша,” — подумал он запоздало, когда Чу вышел из дома…
***
…Новогодний рынок разбили всего в получасе езды, так что добрались они с Чу Ваньнином до него с ветерком. Всю дорогу учитель молчал, а Мо Вэйюй не мог толком придумать, о чём заговорить, чтобы не сморозить очередную дичь — поэтому ехали они в относительной тишине. Снег понемногу таял на дороге, превращаясь в лужи — но зато не было так уж холодно, когда они вышли на улицу.
Во второй половине дня желающих торговать было не так много, но кое-кто всё же продолжал стоять у лотков с горячим шоколадом, и кое-где на прилавках остались стенды с новогодними игрушками, пряниками и мишурой.
Выбор ёлок тоже изрядно сократился с утра — теперь и выбирать-то особенно не приходилось.
Чу Ваньнин с серьёзным видом ходил между жиденькими рядами, время от времени интересовался ценой, хмурил брови и кивал головой. Мо Жань следовал за ним гуськом, потому что места, чтобы идти рядом не хватало. В конечном итоге, на третьем круге среди истощившихся рядов, абсолютно сбитый с толку и ушатавший белые кроссовки в тающем снеге, он остановился — потому что остановился Чу Ваньнин.
— Ты выбрал что-нибудь?
— Я… — Мо Жань вдруг поймал себя на мысли, что всё это время смотрел не на ёлки, а на мужчину прямо перед собой. Вернее, на кусочек обнажённой шеи, виднеющийся из-под шарфа, и усыпанный мелкими крупицами снега затылок Чу. Снежинки уже растаяли, так что на волнистых тёмных волосах остались лишь крошечные капельки ледяной воды, в которых переливался тусклый зимний свет. Всё это было куда интересней, чем новогодняя ярмарка.
— Ты ведь сказал, у тебя нет ёлки. Ты… ты вообще смотрел?
— Да! Я выбрал! — Мо Жань неистово закивал, и, беспомощно завертев головой, ткнул в сторону.
И уже затем понял, что ёлка, которую он выбрал, была, пожалуй, самой маленькой, кривой и уродливой из всех, что он видел.
Чу Ваньнин и продавец, стоявший неподалёку, почти синхронно приподняли брови.
— Мне… мне она нравится, — не отступался Мо Жань.
Чу Ваньнин, чуть помолчав, кивнул:
— Хороший выбор. Мне она тоже сразу приглянулась…
Теперь уже недоумённые взгляды устремились в его сторону, так что он поспешил вполголоса объясниться, подавшись ближе к Мо Жаню:
— Она такая одна, и вряд ли её кто-нибудь выберет на фоне других. Не думаю, что её кто-то купит сегодня… но разве она не заслуживает украсить чей-то праздник?
Мо Жань на секунду подвис.
Он понимал, что имеет в виду Чу Ваньнин, но… разве не его учитель тащил всего час назад огромное рождественское дерево к себе в дом? Он нахмурился, вдруг вспомнив, что и то выглядело каким-то кривым и местами лысым…
Чу Ваньнин… испытывал жалость к уродливым ёлкам?
Пускай.
Он улыбнулся:
— Раз и тебе, и мне нравится, берём!
— Хороший выбор, молодой человек, — добродушно улыбнулся продавец. Он обращался к Мо Жаню, но смотрел при этом на Чу Ваньнина. — Счастливого Нового года!
Мо Вэйюй кивнул.
Они с Чу Ваньнином вдвоём не в пример быстро справились с тем, чтобы обвязать колючее дерево верёвкой, а затем Мо Жань вдруг охнул:
— Учитель!..
— А?.. — Чу Ваньнин удивлённо моргнул. Они оба уже направлялись к машине, и вышли из длинных рядов ярмарки.
— Учитель, ты ведь так и не купил ёлку…
Ваньнин остановился. Он помогал нести Мо Жаню его приобретение, поэтому парню тоже пришлось стать. Они уже почти добрались до парковки, так что никому не мешали.
— Я подумал, что обойдусь в этом году. Это, в конце концов, не так важно, — вздохнул Ваньнин как-то уж слишком тихо.
Мо Вэйюй покачал головой:
— Так не пойдёт, — он неожиданно прищурился. — Может быть, я отдам тебе свою, и…
— Нет!.. — в быстро сгущающихся вечерних сумерках у парковки было неясно, покраснел ли Чу Ваньнин, или это блик закатного солнца окрасил его лицо.
— Почему нет?.. — Мо Вэйюй растерялся.
Чу Ваньнин продолжал молчать, и при этом выглядел не то смущённо, не то зло.
— Мне не жалко, — продолжил Мо Жань. Он вдруг понял, что должен решиться и сказать правду. — Чу Ваньнин… я нарядил ёлку неделю назад. Я поехал с тобой только для того, чтобы помочь тебе. Мне показалось, что это… это очень несправедливо, что такой человек, как ты, останется встречать Новый год один. К тому же… — он замолчал, видя, как глаза Ваньнина становятся холоднее льда.
Кажется, учитель его неправильно понял.
— Такой человек, как я?.. — повторил Чу Ваньнин мрачно. Развернулся, и зашагал в сторону от парковки.
“Бл*ть!..”