– Потому что в кои-то веки мы оказались в нужное время в нужном месте. И поэтому никто не погиб. Из тех, кто этого не заслуживал, конечно. Думаю, ты успел заметить, насколько редко такое случается в нашей профессии. Что это, если не чудо?
Они вышли из вагона на дебаркадер вокзала.
Корсаков остановился, задумчиво взирая на окружающую его суету. Павлу показалось, что сейчас друг выглядит особенно потерянным и одиноким, поэтому решил спросить:
– Как планируешь праздновать?
– Не планирую, – ворчливо отозвался Корсаков.
– Что, никаких балов? Званых ужинов? Ресторанов?
– Нет, боже упаси! – покачал головой Владимир. – Для начала высплюсь. Потом… Потом, пожалуй, куплю билеты до Смоленска. Я правда очень давно не был дома. Просто так, в смысле. И, будь любезен, избавь меня от сочувственных взглядов. Я отношусь к тем людям, кому одиночество полезно. А ты дуй на службу, отчитайся побыстрее – и к маме на праздничный ужин.
– Как ты догадался? – удивился Постольский.
– Да у тебя же на лице все написано! Ты, друг мой, прост как лапоть. Если хочешь преуспеть в профессии – с этим надо что-то делать! С наступающим тебя, Павел Афанасьевич.
Корсаков сопроводил эту тираду кривой ухмылкой, поймал подкинутую в воздух монетку и направился к выходу с вокзала, постепенно затерявшись в толпе.
