Славе двадцать девять, у него есть дочь, съёмная квартира пополам с лучшим другом и работа в особом отделе полиции. А ещё дело, которое он хочет раскрыть во что бы то ни стало. Кто-то уже много лет убивает оборотней по всей стране и Слава уверен, что все эти убийства связаны. Когда-то так погибла его лучшая подруга, а друг лишился семьи. Другая похожая трагедия внезапно подарила Славе дочь. И наконец у него в руках оказывается хоть какая-то зацепка. Но есть ли среди подозреваемых кто-то причастный к происходящим убийствам? И чем обернётся для Славы попытка это выяснить?
Конференц-зал полицейского участка жужжит, как растревоженный улей. С фотографий на большом экране на них смотрят жертвы. Мужчина и подросток уже мертвы, их тела нашли в мусоровозе по частям, третья…
Слава облизывает сухие губы и прячет руки в карманы чёрных джинсов. Внутри неприятно щекочет, требуя действовать или хотя бы двигаться, но он себя сдерживает.
Третья может быть жива. Она и её ещё нерождённый ребёнок.
По полученным данным похищенная была на девятом месяце беременности.
Слава смотрит в светло-карие глаза незнакомой женщины и обещает себе найти её. Хотя бы её.
— Эй, — окликает его кто-то совсем рядом, и Слава отводит взгляд от фотографии. — Ты новенький? Я тебя раньше у нас не видела.
Слава прикидывает, как выглядит со стороны: светло-серая рубашка, чёрные джинсы, такие же кроссовки. Молодой, наивный и готовый внимать словам старших стажёр. Славе двадцать четыре, но наивным он себя не считает.
— В какой-то степени, — увиливает он от ответа, когда молчание затягивается, а немолодая, темноволосая женщина в форме не отступает.
— Тяжело, наверное, смотреть вот на это всё… не стоило им тебя сюда звать.
Слава снова смотрит на экран. Тот сейчас поделён на две части, на одной всё так же изображены лица жертв, на второй же — фотографии с места преступления. То, во что превратились тела отца и сына.
— Всё в порядке. Я сам пришёл.
Он не врёт, ни о том, что его можно считать новеньким здесь, ни о том, что пришёл сюда сам. В этом отделении Слава всего несколько часов и явился сюда именно за этим. За тем, кто виноват в появлении фотографий на экране.
Серия убийств, о которой никто бы так и не узнал, не сунь Слава нос в одно из дел, а потом ещё в одно, и ещё. Не ищи он похожие случаи.
Разные города, разные люди, разное время. Объединяет их лишь жестокий способ убийства и кровное родство. В каждом городе это близкие родственники, живущие вместе, чаще семья.
— Итак, — заявляет главный: грузный с проседью мужчина. Имя вертится на языке, но Слава не может его вспомнить, да и не старается. Само придёт в нужный момент. — У нас есть адрес. Выдвигаемся.
— Я с вами, — заявляет Слава, как только главный оказывается в непосредственной близости от него.
— Конечно-конечно, — ядовито усмехается тот, показывая зубы в хищном оскале. Только на Славу это не производит никакого впечатления, до хищника майор не дотягивает.
— Шиза едёт с нами! — объявляет он на весь конференц-зал и Слава морщится.
Их отдел считают сборищем самоуверенных говнюков с привилегиями и, как правило, не любят. Впрочем, не любят всех, кто приезжает из столицы и лезет в чужие, как им кажется, дела.
— Не боитесь запачкаться? — мелочно уточняет кто-то.
— А вы? — вопросом на вопрос отвечает Слава, прежде чем, подобно камню из рогатки, вылететь из дверей конференц-зала.
У них есть адрес.
Слава впервые так близко.
Захватив из служебной машины бронежилет и пистолет, Слава в последний момент успевает заскочить в полицейский фургон. Цыкает, когда тот срывается с места, едва не впечатывая его в закрытую дверцу.
Улёгшийся у ног кинолога пёс провожает Славу задумчивым взглядом, но даже не делает попытки подняться.
«Бессмысленно» — констатирует он, мельком глянув на собаку в ответ и заняв свободное место.
Машину мотает на каждом повороте, так что бронежилет одевается с трудом, а ругань так и вертится на языке. С которого едва не срывается, когда майор заявляет:
— Внутрь вы с ними не идёте.
Не с «нами», отмечает Слава, а с «ними». Майор двигаться со своего места, похоже, не собирается.
— Ошибаетесь, — Слава показательно перезаряжает пистолет. — Я должен быть там.
Он кивает в сторону окошка, за которым медленно проплывает улица. Похоже, водитель сбросил скорость.
— Послушайте. Я за вас отвечаю, поэтому вы сидите здесь тихо и не высовываетесь. Ребята знают что делать.
— А теперь послушайте меня. Вы даже не представляете, что можете там найти. Поэтому. Я. Иду. Туда.
Слава выделяет каждое слово, давая понять, что не намерен отступать. Он идёт и точка.
— Я с вами или без вас.
— Шиза! — как плевок летит в спину, когда Слава первым шагает на нагретый солнцем асфальт, стоит только фургону остановиться.
Впереди старый, требующий сноса, некогда жёлтый двухэтажный дом, укрытый с нескольких сторон одетыми в зелень деревьями и разросшимися кустами. Длинная трещина уродует осыпающийся краской фасад, двери подъездов гостеприимно открыты, но выглядят, как голодные пасти.
Слава замирает, чувствуя, как сердце в груди разгоняется, отдавая грохотом в ушах. Сколько бы он ни бравировал, сколько бы ни давил, но это всё равно будет третий его выезд. В два первых раза с ним был кто-то из команды, сейчас же…
Он оборачивается, чтобы успеть заметить кивок майора и быстро двинувшегося к ближайшему подъезду кинолога с собакой. Они, видимо, о чём-то договорились внутри фургона, потому что сейчас не звучит ни слова. Ровно до тех пор, пока пёс не доходит до дверного проёма.
