– Ты правильно понимаешь мои намерения, – важно ответил конунг.
– Женщины и дети, что ждет их?
– Тех, кто отречется от ложной веры, мы оставим здесь с миром. – Рагнар повернулся к воющим от страха женщинам, дрожащим на пронизывающем ветру в одном исподнем. – Когда вы отслужите мне, сможете вернуться за своими женами и сыновьями.
В этот миг двери церкви распахнулись и на крыльцо вышел священник, держащий высоко над головой крест.
– Одумайтесь, дети мои! Посланник бесов, именующих себя богами, искушает вас, чтобы вы предали веру во Христа. Заклинаю вас, не слушайте его прельстивые речи!
Рагнар обернулся к священнику и громко расхохотался.
– Вот тебя-то нам и не хватало на празднике возвращения к Одину! – Конунг обернулся к толпе: – Кто хочет последовать за этой ощипанной черной курицей?
Из толпы шагнули пара старух, женщина с горящим взором и очень худой юноша. Рагнар презрительно фыркнул:
– Немного же поклонников у твоей веры, священник. В этих землях вся сила у истинных богов!
– Эти чистые сердца – святые! – вдохновенно вещал с крыльца церкви невысокий человечек. – Они будут подле Христа в день Страшного суда, а все прочие – низвергнуты в геенну огненную!
– Бабьи сказки! – рявкнул Рагнар Отступник. – Конец мира настанет в великой битве. Рагнарок близится, и мы будем готовы к нему! Да и с вами тянуть не стоит. Гоните этих предателей в ту хибару с крестом, а черную курицу свяжите и отправьте на драккар к прочим пленникам!
Воины, подталкивая щитами, загнали трех женщин и парня внутрь церкви. По приказу конунга они заколотили дверь и обложили строение тюками с соломой.
– Сегодня мы принесем славную жертву отцу нашему Одину, – торжественно произнес Рагнар. – Пусть это пламя выжжет ложного бога из ваших сердец! – в этот момент статный воин поднес конунгу пылающий факел. Чернобородый поднял его высоко над головой, а затем со всего маху воткнул в центр соломенной кучи. Огонь быстро охватил стены церкви, свежий ветер раздувал его все сильнее. Сквозь гудение и треск костра доносились жуткие крики.
– Мужчины, ваше место на драккарах. Женщины, почитайте отныне Фрейю. Вы видите, какая участь ждет тех, кто предает истинных богов! – Произнеся это, Рагнар развернулся и медленно пошел к кораблям…
Долгих полтора месяца драккары конунга Рагнара поднимались вдоль побережья на север. По пути его армия грабила норвежские деревни, жгла церкви, убивала убежденных христиан и пленила священников. За время путешествия войско чернобородого великана увеличилось на треть. Фрейбьёрн со своими людьми разместился на корабле ближайшего помощника Рагнара – ярла из Сёдерманланда[20] по имени Свартхёвди Волчезуб. Это был тот самый высокий воин, что подал факел Отступнику при сожжении церкви. И хоть свеи редко ладили со сконцами, ставя себя выше, ярл Свартхёвди безоговорочно признавал главенство морского конунга. Люди из разных земель собрались под началом Рагнара. Были на кораблях невысокие молчаливые валлийцы с огромными луками – самые меткие в мире стрелки. Среди флота драккаров шли пять ладей с молчаливыми русами, которых привел с собой Олег, князь из Альдейгьюборга[21]. А на корабле самого Рагнара важно восседал закутанный в меха колдун из Лапландии, которого все называли просто Финн[22].
Солнце уже вторую неделю не опускалось за горизонт. И норвежцы, и свеи в беседах между собой утверждали, что Рагнар напрасно подходит столь близко к краю земли, но роптать открыто не смели. Наконец головной драккар повернул в жерло узкого, змеистого фьорда. Мрачные скалы высились над головами притихших воинов. Фьорд постоянно разделялся на рукава и в их хитросплетении никто бы не разобрался, кроме конунга, взявшего кормило в свои руки и не спускавшего глаз с секретного дневника неведомого кормчего. Неожиданно узкое пространство раздалось и корабли вошли в широкий залив. Посреди него высился гористый, поросший лесом остров. Волчезуб оскалился своей хищной ухмылкой, за которую заслужил свое прозвище:
– По всему видно, что мы наконец достигли того места, о котором говорил конунг Рагнар.
Корабли приставали к берегу, и воины вытаскивали их на гальку. Рагнар Отступник восседал на огромном валуне, ожидая, пока его воинство выстроится на узкой полосе камней-окатышей. Лицо его было сурово и торжественно.