Дело о свалке токсичных заклинаний полностью

Развивая тему магии и технологии на состоявшейся в 1991 г. конференции «Фантастика мира», Александра Хонигсберг заметила, что любое воздействие на окружающую среду, будь оно магическим или технологическим, не проходит бесследно. Это заставило меня высказать ехидное замечание относительно свалок токсичных заклинаний, а потом, поразмыслив, записать свои слова в блокнотик, чтобы создать впоследствии целую книгу. Спасибо, Александра.

Приношу благодарность также Полу и Карен Андерсон, принимавшим участие в том самом обсуждении, за то, что они не обиделись на мое ядовитое замечание и подвигнули к созданию этой книги.

Спасибо Джиму Брунету за идею «детектора заклинаний», Сьюзен Шварц — за «оскорбление сильфов», Джону Джонстону Третьему — за святого Флориана.

И еще более чем за половину невероятностей, попавших в эту книгу, я благодарен Лоре, как и за многое другое.

Прочее — моя вина.

Ненавижу телефоны.

Самое главное, у них скверная привычка будить тебя в самое неподходящее время суток. За окном было еще темно, когда телефон на моем ночном столике разразился диким воплем. Я застонал и попытался выключить будильник. Будильник только нагло ухмыльнулся, ведь верещал-то не он. А телефон все не унимался.

— Который хоть час? — пробормотал я. Во рту был ужасный привкус, словно в нем побывало то самое вещество, которым поливают настурции.

— Пять часов семь минут, — услужливо доложил будильник, продолжая глумиться.

Считается, что сидящий в нем хорологический[1] демон должен быть дружелюбным, а не ехидным. Я не раз подумывал отнести его в чароремонт, но двадцать пять крон — это как-никак двадцать пять крон. Подвизаясь на государственной службе, волей-неволей становишься экономным.

Я поднял трубку. Это послужило сигналом для маленького стихийного духа, живущего в телефоне, заткнуться, что он и сделал. Нравится мне эта магия Ма Bell. Делает только то, что положено, не больше, но и не меньше, не то что эта дешевка для измерения времени.

— Фишер слушает, — сказал я, надеясь, что по моему голосу нельзя понять, насколько мне сейчас паршиво.

— Привет, Дэвид. Это Келли из округа Сан-Колумб.

Так можно запросто провести любого. Когда бесенок, сидящий в телефонной трубке, передает сквозь пространство слова другому бесенку, который проговаривает их вам, трудно поверить, что они исходят от конкретного человека. Вот вам еще одна причина, чтобы ненавидеть телефоны.

Но проклятые штуковины за последние десять лет расплодились, как поганки, — с тех самых пор, как благодаря эктоплазменному клонированию телефонные компании сотнями растиражировали говорительных бесенят, а коммутационные заклинания достигли такой степени совершенства, что теперь можно без особого труда выделить нужного бесенка из легиона ему подобных.

Телефонисты утверждают, что скоро будет найдено решение проблемы голоса. Правда, это они твердят с тех самых пор, как изобрели телефон, Я им поверю только тогда, когда услышу собственными ушами. В мире есть вещи и посильнее, чем компания Ма Bell.

Несмотря на безликость голоса, я постарался убедить себя, что это и в самом деле Чарли Келли. Вероятно, он только что сел за свой рабочий стол в отделении АЗОС — Агентства Защиты Окружающей Среды в округе Сан-Колумб. Трехчасовая разница во времени? Да кому из столичных чиновников до нее есть дело! Ведь солнце вращается только вокруг них. Нет, что бы там ни утверждала Церковь, а покровитель этого округа не святой Колумб, а святой Птолемей Александрийский.

Все это пронеслось в моем мозгу с такой быстротой, какая только возможна в семь минут шестого во вторник. Не прошло и десяти секунд, как я нашел ответ:

— И чем же я могу быть тебе полезен в такой чудесный день, Чарли?

Благодаря изолирующему заклятию, наложенному на телефонную трубку, я был избавлен от необходимости слушать, как мой бес перекрикивается через всю страну с бесенком моего собеседника.

— Есть сведения, — наконец раздалось в трубке, — что у вас под самым носом назрела проблема, заслуживающая внимания. Надо бы произвести осторожную прикидку.

— Это где же «у нас под носом»? — осторожно поинтересовался я.

Обитатели восточного побережья, живущие слишком скученно, даже не подозревают, насколько велик Энджел-Сити.

Последовала пауза — несколько длиннее, чем требуется для переговоров двух телефонных бесов: должно быть, Чарли сверялся с картой.

— В Чатсуорте, — уточнил он наконец. — Это ведь один из районов Энджел-Сити? — Вопрос звучал так, будто Чатсуорт где-нибудь за ближайшим поворотом. А это, между прочим, совсем не так.

— Чарли, — безнадежно вздохнул я, — Чатсуорт — это очень далеко, в долине Сан-Фердинанда. Это в сорока, если не в пятидесяти милях от моего дома.

— Неужели? — вежливо поинтересовался Чарли. В радиусе пятидесяти миль от конторы Чарли — по меньшей мере четыре провинции. А я, отъехав пятьдесят миль от дома, не пересек бы даже границу своего княжества. Правда, если ехать все время на юг, есть шанс добраться до ближайших соседей. Но мне нечасто приходится так удаляться на юг: в Орандж-Сити своих инспекторов АЗОС хватает.