Кто стрелял в Дашкиного отца, известного журналиста Сергея Филатова? Почему в попытке убийства обвиняют его жену? Зачем кому-то понадобилось проводить обыск в квартире матери журналиста? И наконец, какое отношение ко всему имеют фотографии с изображением драгоценных пасхальных яиц? Глеб, Люська и Димон приступили к расследованию, попутно решая собственные проблемы, которых и дома, и в школе накопилось множество…
Глава первая
Флешка
Когда Люська в очередной раз спотыкнулась и схватила меня за руку, я не выдержал.
– Не спи на ходу. Грохнешься ведь.
– Не спи на ходу, – передразнила Люська. – Легко говорить, когда самому спать не хочется. А у меня глаза закрываются, еле иду.
– Твои проблемы, никто не заставлял за ноутом до пяти утра сидеть.
– Помолчи. Во-первых, не до пяти, а до без пятнадцати пять…
Я засмеялся.
– …а, во-вторых, – Люська выхватила у меня из рук планшет и кивнула в сторону круглой высотки. – Зарулим на пять сек к Дашке.
– Зачем?
– У меня её флешка, надо отдать.
– Ладно, иди. Только не задерживайся, давай хоть сегодня поедим вместе.
– Глеб, пошли вместе.
– Не, Люсь, одна сгоняй.
– Глеб, пожалуйста.
– Я у подъезда тебя подожду.
– Брат, называется, – Люська вернула мне планшет и открыла сумочку, проверить, есть ли там Дашкина флешка. – Я быстро, одна нога здесь, другая там.
– Не засни на ходу, – крикнул я.
Люська поднялась по ступенькам, прошла в подъезд, борясь с сонливостью. Остановившись у лифта, она нажала кнопку вызова и зевнула. Где-то совсем рядом послышались шаги, потом откуда-то сверху раздался голос:
– Кого надо?
Люська снова зевнула.
– Чего зеваешь, кого надо, спрашиваю?
– Это вы мне?
– Тебе!
– А вам какое дело?
– Тогда не стой здесь.
– Вообще-то лифт общий.
Лязгнул замок, дверь резко распахнулась, перед Люськой стояла полная девушка лет двадцати.
– Ты клея нанюхалась? – крикнула она. – Лифт находится правее, ты в квартиру звонишь.
Люська вытаращила глаза, сонливость сползла, уступив место неловкости.
– Ой, извините.
Хмыкнув, девушка хлопнула дверью. Люська выбежала на улицу.
– Глеб, хочешь прикол?
– Ты уже? Быстро!
– Да нет, я ещё не поднималась к Дашке. Слушай, прикинь, я вместо лифта, звонила в квартиру. Заснула на ходу, это ты накаркал.
– Я не понял, к Дашке идешь или нет? Есть хочу уже. Давай резче!
Люська потянула меня за руку.
– Пошли вдвоем, а то я опять засну.
– Блин, ну ты как всегда.
– И оторвись от планшета. Сколько можно?
– Столько, сколько нужно.
Выйдя из лифта, мы наткнулись на Дашкиного соседа – восьмидесятилетнего любопытного старика, который постоянно за всеми шпионил. Сегодня Анатолий Яковлевич стоял возле двери Филатовых, держа в руке мусорное ведро. Услышав, что лифт открылся на его этаже, дед быстро отскочил от соседской двери, выронив ведро.
– Добрый день, – прыснула Люська.
– И вам, – смутившись, ответил Анатолий Яковлевич.
– Как обстановка, все спокойно? – смеясь, спросила Люська.
– О чем это ты?
– Да так, о птичках.
Сощурив глаза, Анатолий Яковлевич открыл свою дверь и прошел в квартиру. Через секунду белая точка глазка сделалась черной.
– Видел? – шепотом спросила Люська. – Не старик, а ФСБ.
– Звони, – сказала я, глядя в экран планшета.
Дверь открыл Дашкин отец.
– Дядя Сереж, здрасти. Даша дома?
– Привет. Нет, отошла куда-то. Скоро должна прийти, можете подождать.
– Мы на минутку, – Люська достала флешку. – Дашке передайте.
– Передам.
За спиной Сергея Михайловича появилась высокая женщина с черной папкой в руках.
– Сергей, значит, договорились, я позвоню.
– Конечно, Алён, буду ждать.
Не глядя на нас с Люськой, Алена вышла из квартиры и вызвала лифт.
– Вы спускаетесь? – спросила она.
– Да, подождите. Пока, дядя Сереж.
В лифте Алена открыла папку, начала читать и хмурить брови.
– А вы знакомая Сергея Михайловича? – спросила Люська.
Я дернул её за руку.
Алена удивленно посмотрела на Люську.
– Мы вместе работаем, – ответила она машинально.
– Вы тоже журналист?
– Да.
– Здорово.
Когда мы вышли из лифта, и Алена быстро спустилась по лестнице, я спросил:
– Обязательно было лезть не в свое дело?
– А что я сделала не так?
– Зачем спросила, кто она такая?
– Подумаешь. Чего ты на меня наезжаешь? Сейчас обижусь и перестану готовить, посмотрим, как тогда запоешь.
Я хотел ответить, но вовремя одумался. Нет, ссориться сейчас с Люськой никак нельзя. Диана опять укатила на гастроли, мы остались в квартире одни, на Люське готовка. И если она взбрыкнет и перестанет варить, печь и жарить, мне настанет хана. На одной яичнице, пельменях и бутерах я долго не протяну.
…Вечером Люська ворвалась ко мне в комнату.
– Глеб, я Дашке не ту флешку отдала.
– И?
– Звоню ей, трубку не поднимают. Мобильный недоступен.
– Сходи сама.
– Влом идти. А флешка мне позарез нужна.
– На что намекаешь?
– Глеб, будь другом…
– Не проси.
– А я завтра тортик испеку.
– Нет.
Люська прижала к уху телефон.
– Ну давай же, Дашка, подойди. Куда они все подевались?!
За флешкой Люська так и не пошла, лень ей было потратить пять минут на дорогу, она предпочла на протяжении всего вечера терзать домашний и мобильный номер Дашки.
Утром Даша сняла трубку почти сразу.
– Даш, привет. Слушай, тебе отец флешку передал?
– Нет.
– Как нет? Я вчера её принесла, отдала Сергею Михайловичу, он сказал, что передаст.
– Папа мне ничего не передавал, – голос Дашки казался безжизненным.
– Ты в порядке? – спросила Люська, заподозрив неладное.
– Нет.
– Даш, что случилось?
Молчание.
– Дашка, говори.
Всхлипнув, Даша выдохнула:
– В папу стреляли.
У Люськи отвисла челюсть.
