Спикер Уткин, озабоченный своими лично-государственными заморочками, вяло призвал либерала к порядку. Либерал сказал: воры, воры. Дамбу разворовали, слона в зоопарке голодом заморили, — и успокоился.
Салехард на трибуне дождался тишины и продолжил:
— Да, господин Болтуновский, действительно, — остров сокровищ. По самым скромным оценкам только в земле и зданиях Санкт-Петербурга скрыто металлов и камней на сумму не менее двух-трех миллиардов долларов.
— Воры! Негодяи! Каких металлов?
Каких камней — булыжников?
— Нет, господин Болтуновский. Речь идет о драгоценных металлах и камнях.
Причем в виде произведений искусства.
Именно поэтому я предлагаю всерьез отнестись к тому, что в буквальном смысле слова лежит у. нас под ногами. Я предлагаю создать постоянно действующий Комитет Государственной Думы по розыску материальных, исторических и культурных ценностей, скрытых в…
— Воры! Вам этот комитет нужен, чтобы воровать. Весь песок с дамбы финнам продали. Цемент — эстонцам, гвозди — полякам…
Спикер сказал:
— Успокойтесь, депутат Болтуновский.
А Салехард улыбнулся и произнес с достоинством:
— Если бы я захотел украсть, то сделал бы это легко. Мне, например, достоверно известно, что на территории дворца моей прабабки, Марии Феликсовны Косинской… вам, господин Болтуновский, это имя, видимо, ни о чем не говорит. Поясню, что Мария Косинская была звездой русского балета… Так вот, мне достоверно известно, что на территории дворца Косинской, на глубине около восьми метров, захоронен сундук с драгоценностями моей прабабки, которая умерла во Франции.
Я мог бы, пользуясь своими знаниями, нелегально выкопать этот клад. Тем более что я являюсь законным наследником.
Однако я хочу, чтобы драгоценности моей прабабки послужили отечеству. И самым первым делом Комитета по розыску ценностей будет именно клад Косинской, возвращенный народу.
— И прабабка ворюга! радостно закричал Болтуновский.
Салехард повернул к нему свою «аристократическую» голову:
— Я не считаю нужным вам отвечать, Болтуновский. Ваш уровень — рассуждать о многоженстве…
Ох, зря Миша это сказал! Болтуновский вскочил и решительно бросился к трибуне. Кто-то попытался его перехватить, Уткин зазвенел колокольчиком, зал радостно зашумел… Владимир Болтуновский быстро добежал до трибуны, с рыком: бабка твоя проституткой была! — ловко ударил Салехарда в нос.
Запись кончилась, на экране возник Парфенов с «ежиком» на голове и пакостной улыбкой извращенца, подглядывающего у женской бани, но мы его не слушали. Мы хохотали.
Наверное, об этом не стоило бы писать — так, хохмочка, — но именно с этой хохмочки началась та история, которую я хочу рассказать. Итак, передачка кончилась, мы посмеялись, и я вернулся в свой кабинет. И даже забыл и про Салехарда, и про Болтуновского, и про великую Косинскую. Но после обеда в кабинет ко мне заявилась Светка, томно потянулась, обнажив загорелую полоску тела, положила мне ладонь на шею и сказала:
— Есть прикольная идея — сто пудов!
— Гражданка Завгородняя, немедленно прекратите сексуальные домогательства. В Соединенных Штатах я мог бы подать на вас в суд!
— Так мы не в Штатах… А тебе что — не нравится?
— Мы на работе, Светлана Аристарховна.
Светка покачала бедрами и сказала:
— А мне кажется, что тебе… о-о!… тебе нравится. И с каждой секундой растет твоя потенция. Я имею в виду — творческая.
Я нахмурился:
— Ну что у тебя за сто пудов?
— Тема — классная. Ты слышал про заявление Салехарда в Думе?
— Про клады?
— Конкретно.
— Ты еще, Аристарховна, сказала бы: чисто конкретно… Что за идея?
— Можно сделать, Андрей, большой прикол на эту тему. Телевизионный. У меня на телевидении полно… поклонников.
— Твоего таланта? — спросил я.
— У меня много разных достоинств.
Я, кажется, вздохнул:
— Ладно, говори, что ты там придумала…
Теперь, задним числом, я могу сказать, что у нас было одно желание — пошутить.
Или, как говорят молодые, приколоться.
(Все чаще ловлю себя на мысли, что, хотя и обращаются ко мне иногда «молодой человек», сам себя к молодым я уже не отношу…) У нас было желание пошутить, и мы пошутили. Ух, смешная получилась шутка! УБИЙСТВЕННО-смешная… Но тогда, конечно, никто о последствиях не предполагал.
…Итак, мы пошутили. Я воткнул лопату в землю, спросил:
— Все? Получилось?
— Отлично, — сказал оператор, — лучше не бывает. Свет как у Тарковского.
— Слава Богу… А когда эфир?
— Если с ювелиром все получится нормально, то прямо сегодня и эфир. Сенсация будет!
Светка захлопала в ладоши, заверещала:
— Андрюша, да ты просто гений! Ты круче, чем Бандерас… вау!
Оператор посмотрел на меня с ненавистью. Видать, один из Светкиных поклонников. Я пошел переодеваться и сдавать «реквизит» — лопату и грязный ватник.
Вечером был эфир. Мы смотрели его вдвоем со Светланой Аристарховной в моем кабинете.
Степан Томский с экрана рассказал, как прошло празднование 299-й, предъюбилейной, годовщины города, а потом выдал:
