История все равно стала достоянием гласности, про отстраненную директрису так или иначе на прошлой неделе только ленивый не написал. Во-вторых, с чиновником Коркиным, подписавшим приказ об отстранении Золотаревой, у нашей дамы до последнего времени отношения были самые задушевные. Настолько задушевные, что пару лет назад он сам Золотареву на пост директора данного детдома и пристроил.
— Значит, в последнее время отношения у них испортились, и Коркин решил таким образом отыграться, — предположила я.
— Не исключено. Только вот из-за чего они испортились? На почве личных перипетий, профессиональных интересов или каких-то совместных деловых заморочек?
— Ну-у, мало ли какие разногласия могут быть у мужчины с женщиной!
— В общем, наша задача — выяснить, действительно ли растрата имела место. Или Коркин действительно мстит директрисе…
— За несостоявшуюся любовь, — подхватила я. — Такое запросто может быть (воображение услужливо нарисовало навязчивый образ мстительного Спозаранника).
— Если это личная месть — будем играть против Коркина. Неприлично из-за личных амбиций и чувств снимать хорошего директора детдома. Тем более что заведение под руководством Золотаревой жило неплохо. Сотрудники ее любили. Из-за ее отстранения они, кстати, голодовку закатили. В знак протеста.
Это, конечно, интересно. Но все же не настолько, чтобы лезть в какие-то межличностные разборки между директрисой и чиновником.
— Георгий Михалович, все равно мне кажется, что эта история не стоит выеденного яйца. Давайте я встречусь с этой директрисой. Ручаюсь, если она воровка и мошенница, то я смогу ее раскусить. Думаю, деньги она действительно потратила. На шубу. Норковую. Пусть на нее заявляют в милицию. Вряд ли все это так интересно, как кажется с первого взгляда.
Последние слова я попыталась сопроводить просительными интонациями. Хотя и не люблю о чем-то просить. Видимо, раньше у Зудинцева не было в подчинении привлекательных женщин, да к тому же еще многодетных мам. Он тревожно глянул на меня и задумался. Глубокая мысль, породив морщины на лбу, отразилась в глазах, поплескалась там и наконец финишировала в виде речи:
— Хорошо, Нонна. Я не имею оснований не доверять вашему профессионализму и чутью. Побеседуйте с директрисой, сделайте выводы о ее личности. Да, напишите об этом справку. А дальше будем действовать по обстоятельствам.
Директриса меня очаровала. Есть женщины, которые с ходу могут вызвать симпатию. Даже у подозрительной меня. Алла Николаевна Золотарева, женщина тридцати шести с хвостом лет, этим качеством обладала с лихвой. Она была необычайно энергичной особой, но в то же время как-то умудрялась не производить впечатление суетливой.
Кроме того, нас роднила общая беда — мы обе пострадали от козней злопамятных мужчин.
Поскольку обязанности директора она уже не исполняла, то наша встреча состоялась у нее в квартире. Просторные двухкомнатные апартаменты. Приличная, но не слишком дорогая обстановка. Видимо, директриса хорошо зарабатывает и может себе позволить комфорт без излишеств.
Исключение составляла только кухня (правда, я не видела спальню). В кухне, наоборот, было полно всяких кокетливых баночек-скляночек и прочих ярких прибамбасов. Кроме того, мебель и техника тут была новее, чем во всех других помещениях квартиры. Вероятно, Золотарева, смогла накопить денег и раскошелиться на ремонт. Видимо, она любит проводить время на кухне и в первую голову отремонтировала именно ее. Это еще больше прибавило мне уважения к директрисе — сама я на кухне провожу немного времени и готовлю кое-как.
Мы пили кофе в гостиной у директрисы. Алла Николаевна не производила впечатление женщины, умирающей в конвульсиях без любимой работы. Впрочем, особой веселости тоже не наблюдалось.
Скорее, Золотарева была искренне озадачена ситуацией.
— Вы понимаете Нонна, мне сложно сказать, кому именно выгодно мое отстранение. Руководить детским домом — не такое уж сахарное дело, знаете ли. Тем более приютом, который на хорошем счету — всегда ждешь незапланированных проверок, визитов высоких гостей. То есть постоянное напряжение. А случись какой-нибудь промах — и тебя вываляют в грязи.
Не отмоешься.
Логика, конечно, железная. Однако растраты на пустом месте тоже не возникают.
— Вы могли бы поподробнее рассказать, какую именно растрату вам вменяют в вину? Кто выделял деньги и для чего?? Куда они делись?
— Мне ставят в вину перерасход денег, выделенных два месяца назад для ремонта одного из корпусов детдома. Из бюджета мы получили порядка ста тысяч рублей, приблизительно столько же добавили спонсоры-благотворители — мне удалось их отыскать. Однако в ходе ремонта оказалось, что очень многие конструкции и коммуникации нужно не просто ремонтировать — менять. Сами понимаете, на выданную сумму особо не разгуляешься.
Приходилось экономить практически на всем. В сумму мы уложились. Я предоставила подробный отчет, где указала все траты и их обоснование, приложила все расчетные документы и забыла о капремонте как о страшном сне, — директриса сделала паузу и отхлебнула кофе.
