Вдоволь налюбовавшись композицией, я уже собралась было идти дальше, когда на фоне церкви неожиданно заметила знакомый силуэт. Судя по тому, как этот силуэт органично вписывался в окружающий церковный антураж, это действительно был Модестов. Я уже хотела подойти к нему, как вдруг мой супруг радостно замахал руками, задергался и сорвался кому-то навстречу. Проследив его краткий — шагов пять — маршрут, я увидела, что навстречу Модестову горделиво плывет… Горностаева! Ничего себе! Им что, стало тесно в рамках Агентства и они решили перенести совместное покуривание на лоно природы?
Парочка тем временем, не замечая никого и ничего вокруг, подошла к дверям церкви, которые перед ними гостеприимно распахнулись. Тут Модестов и Горностаева посмотрели друг на друга долгим взглядом, как влюбленные перед венчанием, взялись за руки и скрылись внутри храма Божьего.
Они что, двинулись венчаться, очкастый Ромео и стервозная Джульетта?! Я ринулась следом, но дверка неожиданно оказалась заперта.
Я забарабанила по ней. Внутри послышались торопливые шаги. Мне открыл дверь молодой парень — лет 25-26 с испуганным лицом. Везение мне, что ли, сегодня такое, на перепуганных молодых парней?
— Вам кого? — задал он глупый вопрос.
— Мне нужна та пара, которая минуту назад вошла внутрь!
— Сюда никто не заходил! Храм на сегодня уже закрыт! Приходите завтра! — истерично выкрикнул служка и захлопнул дверь.
Я присела на нагретые вечерним солнцем ступеньки церквушки. Со стороны я, наверное, напоминала странницу, ожидающую приюта в монастыре. Но это меня не волновало — было о чем подумать.
Итак, нужно признать, что семейная жизнь дата трещину. Эта Горностаева… Эта рыжая стерва… Мало ей Скрипки и Зудинцева — ей еще и Модестов для коллекции понадобился! Теперь мне тем более необходимо было охмурить Зудинцева. Хотя бы для повышения самооценки. С Горностаевой — в контры. Модестову — бойкот.
Пусть подумает, кто ему дороже — его законная супруга или какая-то рыжая прохиндейка.
Я вернулась, отыскала в справочнике телефон детского дома. Надо назначить встречу сотрудникам. На улице лето, значит, воспитанники, скорее всего, где-нибудь на пригородных дачах или в трудовых лагерях. Следовательно, у голодающего персонала должно быть больше свободного времени, и они смогут меня принять в любой момент. Однако на другом конце провода трубку никто не брал. Так продолжалось минут двадцать. Наверное, без любимой директрисы сотрудники так оголодали, что трубку не в состоянии поднять.
Плюнув на это гиблое занятие, я начала думать о вещах более приятных и полезных — об охмурежке Зудинцева. План его соблазнения надо разработать досконально, чтобы не повторить предыдущих ошибок, допущенных со Спозаранником. Тут у меня не просто флирт, тут любовь с интересом. Зудинцев в настоящий момент начальник отдела, от него многое зависит.
К тому же он во всех отношениях — настоящий мужчина. А народная мудрость, которой не стоит пренебрегать, гласит, что путь к сердцу и другим органам настоящего мужчины лежит через его желудок. Однако я никак не могла вспомнить, что же именно любит Зудинцев. Прозорливый Спозаранник составил последний график обедов сотрудников расследовательского отдела таким образом, что мы с Зудинцевым не пересекались. Можно, конечно, расспросить нашу буфетчицу Татьяну Петровну.
Нет, излишние сплетни мне ни к чему.
Все— таки Спозаранник зверь -из ревности составить такое паршивое расписание!
Промаявшись минут двадцать, я наконец вспомнила, что он любит кофе. Ну, может, не любит, но, по крайней мере, пьет. Значит, надо угостить его этим напитком по какому-нибудь необычному рецепту. Только вот варить кофе я не умею — предпочитаю растворимый. Причем, по моему мнению, все марки растворимого похожи друг на друга. Впрочем, это не проблема — рецепт можно спросить у Соболина. Как знаток хорошего кофе, просиживающий в разных кофейнях, он наверняка сможет посоветовать мне что-нибудь необычное. Еще вариант — Агеева. Она тоже обожает кофе, у нее в кабинете постоянно стоит его аромат. Приняв решение, я отправилась искать Соболина.
В репортерском царило оживление.
Правила бал, как обычно, Завгородняя.
Она восседала на столе, при том что в кабинете было до фига свободных стульев.
Роль благодарных слушателей исполняли Соболина, Каширин и Гвичия.
— Нет, ну вы представляете, он мне говорит: «Светочка, эта песня словно специально написана про вас!» А по радио какая-то группа заливается: «У нее глаза — два брильянта в три карата!» Я его спрашиваю: он когда-нибудь видел бриллианты в три карата? Это же совсем махонькие брюллики! Что же, получается, у меня и глазки, как у свинки?
В доказательство обратного Завгородняя распахнула глаза и доверчиво оглядела публику, при этом не забыв закинуть ногу на ногу. Юбка сползла до критической отметки. Размер глаз отступил на второй план, на первый вылез объем бедер. Слушатели мигом превратились в зрителей.
