— А может, он садомазохист? — предположила Горностаева.
— Естественно! — пьяно подтвердил я. — Только скрывал долго.
— Как любопытно, — заинтересовалась Горностаева и сделала ко мне несколько шагов.
Но тут Шаховский застонал и начал медленно оседать на землю. Увидев это, Валька бросилась к нему и обняла его за талию.
После того, как она отконвоировала раненого героя в его гостиничный номер, Спозаранник сказал очень тихо:
— Если она забеременеет, Скрипка нас не простит.
Я же засыпал с мыслями о том, что большего симулянта и артиста, чем наш Витя, пожалуй, и не отыскать ни в одном большом, среднем и малом театре нашей родины.
Утро было не самым лучшим для меня. Лучше бы я умер вчера. Но я остался жив и поэтому безумно страдал. А тут еще надоедливый, как муха, Спозаранник прицепился ко мне с требованием написать объяснительную про диктофон. В конце концов он меня достал, и я сотворил целую поэму на двух листах, в которой касался темы гравитации, НЛО, диктофонов, которые летают в связи с обратным течением времени. При этом я ссылался на Ленина и Сталина, утверждал, что диктофон противоречит учению марксизма и поэтому подлежит уничтожению.
Глеб все это прочитал, хмыкнул, спрятал опус к себе в папку и сказал:
— Когда шеф это прочитает, то все поймет сам. Ему даже не надо будет докладывать о том, в каком ты вчера был состоянии.
— Да пошел ты…
— Что?
— Уйди с глаз моих долой! Нечисть… — на большее после вчерашнего у меня не хватало сил. В голове кто-то стучал молотком, играл на трубах и выл по-волчьи.
Ни о какой работе не могло быть и речи, я лег на кровать и приготовился к смерти. Наши же решили во что бы то ни стало провести совещание. Поскольку я был не транспортабелен, то летучку устроили у нас с Шаховским в номере. А он, кстати, ночевал со мной в комнате, так как Горностаева его хоть вчера и пожалела, но ночевать у себя не оставила. Глеб, раскрыв папку, уселся в кресло, а Валя и Шах очень уютно устроились на Витькиной кровати.
— Итак, что мы имеем? — начал Спозаранник.
— А мы ничего не имеем, — ответила ему Валька.
— Это правильно, молодец! И дальше ничего не поимеем, если будем, как эти два оболтуса, ночные кабаки исследовать вместо криминогенной обстановки в городе. Думаю, что для начала нам нужно обсудить их поведение, потому что… ибо… если… Короче…
— Хорошо, давайте голосовать. Ведь обсуждение всегда заканчивается голосованием, правильно? — спросил Шаховский. — Так давайте для убыстрения процесса сразу перейдем ко второй стадии.
Кто за то, чтобы объявить нам выговор и доложить начальству?
Спозаранник был очень дисциплинированным человеком, поэтому он еще до того, как понял, что Шах издевается, поднял руку.
— Один. Кто воздержался?
Валька посмотрела на Спозаранника и проголосовала.
— Кто против?
Теперь он поднял руку сам, а я из положения лежа поднял две передние конечности и, на всякий случай, обе задние.
— Глебушка, твое предложение не прошло. Коллектив высказался большинством голосов против, а волю коллектива надо уважать. Согласен? — торжественно подвел итог голосованию Шаховский.
— Да ну вас к черту! Вы абсолютно несерьезные люди, и, если Бы не обстоятельства, в связи с которыми мы приехали в этот город, я бы никогда не стал бы с вами ничего обсуждать, а просто ставил бы задания. В общем, ладно — с вами, хулиганы, тунеядцы, пьяницы, я разберусь потом. Короче, заканчиваем болтовню, ставлю первоочередную задачу: необходимо установить, как связывался этот дебильный депутат со своим источником.
Предполагаю: по сотовому телефону. Где взять номер? Он у нас есть. Значит, необходимо достать распечатку его звонков, то есть трансакций. Вопрос: как? Ответ: неизвестно! Но есть предложение: попросить у оперативников или следователя.
Перспективы: туманны. Альтернатива: не вижу.
После своего славного выступления Спозаранник гордо на нас посмотрел, очевидно, ожидая аплодисментов. Но их не последовало. Лично я, например, вообще перестал понимать, что он говорит, где-то посередине его выступления.
— А теперь будем решать, кто пойдет в милицию. Шаховскому туда точно нельзя с такой физиономией, я пойду в редакцию «Таежной правды», откуда Трубочистов на встречу с источником ушел. Значит, Горностаева и Каширин. Эй, алкаш, ты меня слышишь?
Я ничего не ответил, сил не было. Однако делать было нечего, и мы отправились в милицию.
Путь туда занял около часа. Всю дорогу Валька меня подгоняла и внимательно следила, чтобы я не купил себе пива. Я пытался убедить ее, что если выпью пива, то оживу, но она была непреклонна и не хотела продлить мне жизнь.
— От тебя и так перегаром несет, а если пива выпьешь, то все вокруг тебя просто задохнутся. Понял? Потерпи немного, на обратном пути зайдем в какую-нибудь кафешку и вместе по бокальчику пивка употребим. Хорошо, Родик?
