Эту книгу будет интересно почитать как любителям политики и истории, так и любителям классического детектива. Написанная в динамичном остросюжетном стиле, она вдвойне интересна тем, что в основе ее лежат совершенно реальные события, произошедшие в России в начале 20 века, накануне падения Российской Империи. Григорий Распутин — кто он? Кто стал его убийцей? За что и как именно он был убит? В чем состоит природа чудес и мистических явлений, сопровождавших его убийство? Перед Вами первая и на сегодняшний день единственная попытка выдвинуть логически и документально обоснованную версию, отвечающую на эти вопросы. В книге собраны фотодокументы и документы, вынесенные на периферию комментариев, на основе которых каждый из читателей, если не согласится с мнением автора, может составлять собственное мнение и выдвигать свою версию. Иными словами, книга приглашает Вас думать и размышлять, опираясь на рациональные методы криминалистического расследования, говоря языком проверенных документов и подтвержденных фактов. И вместе с автором распутать дело, которое до сих пор называют таинственным, непостижимым и невероятным.
В декабре 1916 года князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, приглашает в гости Григория Распутина. Принимая приглашение, Распутин не подозревает, что хозяин собирается его убить. В доме хозяина его поджидают тайно несколько сообщников хозяина. Распутин ест и пьет, не подозревая, что угощения начинены огромным количеством цианистого калия. На глазах князя Юсупова Распутин проглотил несколько отравленных пирожных, выпил несколько бокалов отравленного вина.
Он веселится!
Перепуганный князь Юсупов ставит своего дьявольского гостя перед распятием Христовым и
Пуля пробивает грудь. Сообщники, среди которых доктор медицины, осматривают тело и констатируют —
Но, когда хозяин дома через некоторое время навещает мертвое тело,
Оттолкнув хозяина, Распутин выбегает во двор и бросается к воротам, ведущим на улицу.
Вослед ему устремляется один из сообщников, член Государственной думы Пуришкевич. Он
Когда Распутина вносят в дом, князь Юсупов видит — Распутин жив! Князь Юсупов
Через несколько дней тело Распутина находят. Когда его вытаскивают из проруби, оказывается, что
Так передают историю убийцы-очевидцы…
Было бы самонадеянностью отрицать, что творческая смелость жизни извлекает на свет сочетания случайностей, столь невероятных, что они превосходят самое отчаянное воображение сочинителя. Жизнь изобретательна и рождает сюжеты причудливые до неправдоподобия.
Но и в их ряду история о бесконечной череде смертей и воскресений Григория Распутина вызывает недоверчивое смятение.
Пометавшись умом в поисках черты, отделяющей правду от правдоподобия, правдоподобие — от правды, вложив персты во все закоулки кровавых ран таинственного феномена, сам Фома неверующий, вынужден будет признать, что вышеизложенный сюжет абсолютно противен законам природы и речь идет о чуде. В деле об убийстве Распутина человечество в лице очевидцев-убийц столкнулось с «удивительным явлением, вызванным действием сверхъестественных сил»!
Одним словом — мистика!
Как только произнесено это заветное слово — мистика! — так можно дальше ни о чем не размышлять — таким все сразу становиться легким и понятным!
Признав чудом феномен непостижимой живучести Григория Распутина, нужно признать: Распутин — не кто иной, как черт. Но это будет лишь одним из возможных толкований. А есть другие, не менее остроумные. И как быть с ними? Может Распутин быть чертом? — Может! Но может быть также и святым, поскольку не только чертям случалось выходить за прозаические границы законов природы, но и святым тоже.
И вот вопрос — так черт ли Распутин или святой? Или, может быть, он святой черт? Или чертов святой? Между двумя полюсами этой черно-белой проблемы простирается широчайший спектр полутонов, оттенков и истолкований.
Один скажет — черт! Другой — ангел!
Но то он, или другое— попробуй, докажи! Тут толковать можно долго, хоть до конца света, по пришествии которого все должно счастливо разъясниться.
Ну а до того… придется запастись терпением, поскольку точного инструмента для измерения степеней порока и пропорций святости человечество — увы! — пока не изобрело.
Мы часто употребляем это слово. Мистика! — произносим мы с некоторым непередаваемым оттенком недоверия и глубокомыслия одновременно.
Но что имеем мы в виду, выговаривая с многозначительным придыханием это слово?
Вероятно, всякий, кто когда-либо всерьез пытался осмыслить события, предшествовавшие падению великой Российской империи в 1917 году, не мог не поражаться непостижимым совпадениям чисел, имен и предзнаменований.
Красивое и таинственное слово «мистика», неотступно сопровождает каждый последний шаг Романовской династии, начавшей свое трехсотлетнее движение по истории в Ипатьевском монастыре и закончившей свой путь в Екатеринбурге, в доме, принадлежащем инженеру Ипатьеву.
