— Довольно бестактный вопрос с вашей стороны, — спокойно проронил Пьер. — Я вправе ответить, что это не ваше дело. Но сделаю скидку на ваш возраст, неопытность и эмоции. В предместье живёт мой единственный родственник. Он старый человек и мне удобнее навещать его потратив на дорогу час, а не четырнадцать туда и обратно. Вы удовлетворены?
— Простите… — смешался стажёр — Я действительно слишком эмоционально воспринимаю задание и, поверьте, готов на всё, чтобы разыскать это упыря.
— Ну так и займитесь делом. Пока вы торчали в морге, зная, что Легран всё равно отправит подробный отчёт сюда и вовсе нет необходимости стоять у него над душой, я как раз таки отдал на экспертизу балахон жертвы.
— Но ведь два предыдущих балахона уже отправляли и на нём ничего не нашли, кроме крови самих потерпевших.
— А где они были куплены, вас не интересует? Вряд ли такую одежду продают в торговых центрах. Ещё вы забыли о парике. Марианна нашла, откуда он. Труппа самодеятельного театра распродавала костюмы и парики из-за закрытия студии. Но, увы, они были слишком расстроены и никто из них даже не запомнил покупателей. На самом парике опять-таки никаких следов, кроме следов самой жертвы. Скорее всего, она надела его сама, пусть и не добровольно.
Клод окончательно расстроился. Выходит, он действительно тратит время впустую. Конечно, Пьер здорово бесит своим тягучим занудством и флегматичностью, но при этом он занят реальной работой. Молодой человек нахмурился и, вздохнув покорно, начал составлять отчёт за день.
Клод ещё за дверью услышал громкую музыку. Торопливо провернув ключ, он крикнул:
— Эй, Кнопка! Ты смотрела на часы? Сейчас разъярённые соседи вызовут полицию.
— А разве ты не поможешь мне сбежать из участка? — хихикнула сестрёнка.
— Даже не надейся, лично упеку тебя в самую унылую камеру, — подмигнул Клод, вешая куртку на крючок.
Лиза приглушила звук колонок и направилась в кухню.
После гибели родителей Клод Фонтен жил в скромной квартире на Ла Канебьер вдвоём с младшей сестрой. Близость к рынку пропитала квартиру стойким запахом рыбы, но цены в квартале были куда ниже, чем в центре. Лиза уже год подрабатывала в крошечном магазине сувениров, но пока Клод не сдаст последний экзамен и не закрепится в участке, о переезде нечего и мечтать.
Сестрёнка нетерпеливо ждала, пока он поест, и, налив кофе, облокотилась на стол.
— Ну рассказывай!
— О чём?
— Хватит, Клоди, ты же прекрасно знаешь о чём. Ну, о той девушке, которую нашли сегодня утром.
— Ты с ума сошла, Кнопка? С какой радости я стану обсуждать с тобой такое? Хватит с тебя того, что написали в газетах.
— Ну вот ещё! Думаешь, я в обморок упаду? По телевизору раза три показали сюжет. Я думала, тебя тоже покажут, хотела прихвастнуть перед девчонками, но тебя не показали. Только какого-то толстого дядьку с седыми усами.
— Этот дядька — месье Мольер, его всегда пихают вперёд, когда налетают журналисты. Мы с Пьером к тому времени давно уехали. Ну, что ещё показали?
— Да ничего такого, чтобы лишиться чувств, — пожала плечами Лиза. — Девушку тоже не показали. Она была симпатичная?
— Ну ничего. Правда, волосы совершенно дикого цвета, такая молодая. Очень жаль, что ты и твои подружки воспринимаете такие вещи как шоу. Ты думаешь, мертвецы выглядят как в кино, в красивых позах и с макияжем? Ничего подобного! В реальности это довольно жутковато. Ай, да всё равно не поймёшь. Я раньше сам думал, что, начав расследование, окажусь героем многочисленных фильмов про сыщиков. Это самая тупая вещь на свете! Ни капельки не похоже на слащавые сцены с очаровательной покойницей и задумчивым детективом, что с одного взгляда распутал всё дело! — Клод начал заводиться, словно избавляясь от накопившегося за день раздражения. — Знаешь, Кнопка, это омерзительно видеть мертвеца с посиневшим лицом. Пятна крови, равнодушно-деловые лица полицейских… И самое обидное, что какая-то сволочь с больной башкой спокойно продолжит убивать, потому что мы опять ни черта не нашли! — Фонтен швырнул вилку на стол и достал из кармана сигареты.
— Ты так разошёлся, как будто я виновата в том, что тебе с твоим Пьером не удалось найти преступника, — буркнула Лиза. — Можешь возмущаться, но будь я на вашем месте, обязательно показала бы бедняжку по телевизору. Ведь её могут узнать друзья или родственники.
