После моей первой встречи с Кларками Петров немало рассказал мне о них. Мистер Кларк был старым коммунистом и имел хорошие связи в кругах высоких политических деятелей и государственных чиновников. По словам Петрова, "он лично знаком даже с государственными министрами". По другим высказываниям Петрова я понял, что Кларк был в дружественных отношениях с Пахомовым, который незадолго до этого возвратился в Советский Союз. Кларк занимался стоматологической практикой в Сиднее и, по-видимому, довольно много путешествовал по миру. Он оставлял впечатление процветающего человека и похвалялся тем, что в качестве тайного "красного" агента вступил в члены Либеральной партии, что, якобы, открыло ему вход в высокие политические круги.
Я никогда не выяснял, правда это или нет, но Петров воспринимал его бахвальство всерьез и, по крайней мере, на этой стадии считал, что он может быть полезен. Если Кларк и не был "красным" агентом, то он вел себя явно в расчете на то, чтобы создать о себе такое впечатление. Поступая таким образом, он мог нанести вред своим связям из числа политических деятелей.
Отношения с ним развивались, и в ноябре 1952 года Петров пригласил супругов Кларк на прием в советское посольство в Канберре по случаю советского государственного праздника, попросив меня привезти их туда.
Торжество состоялось в здании посольства, что дало мне возможность составить впечатление о его внутренней обстановке и освоиться в ней.
Сама церемония стоит того, чтобы остановиться на ней особо, так как она отличалась от принятой у нас на праздниках такого рода. Когда супруги Кларк и я вошли в вестибюль, мы встретили сцену с восковыми фигурами. Сотрудники посольства и их жены неподвижно и чопорно стояли вдоль стены в порядке старшинства и с таким видом, будто им предстоял некий торжественный ритуал, для участия в котором им нужно было собрать все свои силы.
Петров стоял отдельно в стороне с таким же церемонным и чопорным видом и представлял гостей в манере, которая соответствовала церемонности и чопорности общей атмосферы. Каждый гость в его сопровождении шел вдоль ряда дипломатов и пожимал руки с таким видом, как будто ему приходится обмениваться рукопожатиями со статуей. Когда это тяжелое испытание закончилось, нас провели в следующее помещение, которое было значительно больше, и где группы людей уже выпивали и закусывали.
Мои обязанности на такого рода мероприятиях состояли в том, чтобы вести наблюдение и пытаться запомнить присутствующих лиц, их численность, а также кто с кем общается. В то же время мне нужно было укрепить свой собственный статус, ненавязчиво демонстрируя мои хорошие отношения с четой Петровых, другими сотрудниками посольства, а также с известными коммунистическими функционерами. Я знал, что это вызовет уважение ко мне со стороны прочей мелкой сошки. Кроме того, при знакомствах с новыми лицами мои связи из числа сотрудников посольства, с которыми я познакомился через Петрова, служили залогом моей надежности.
Например когда я заметил Джима Хили, коммуниста и секретаря Австралийского профсоюза портовых рабочих, я немедленно поприветствовал его. Хили - влиятельный человек в Австралии. Одного его слова достаточно, чтобы у любого судна возникли серьезные затруднения в портах Содружества . И он это уже неоднократно демонстрировал. Ни одна судоходная компания не осмелится бросить ему вызов в сфере трудовых отношений, а попытка любой группы из состава его профсоюза оказать ему противодействие будет быстро подавлена. По вопросам, касающимся положения в промышленности и в области трудовых отношений, он имеет прямой выход на чиновников самого высокого уровня, министров и даже на премьер-министра.
Хили - грубовато-прямой и общительный человек с открытыми и обезоруживающими манерами. Он приятен в компании, а также учтивый и информированный собеседник. В противоположность истеричности многих коммунистов, Хили с его внешностью крупного и добродушного человека производит впечатление устойчивой личности с сильным характером.
Каждому становится ясно, что если когда - либо коммунистическая партия окажется способна использовать в своих целях какой-либо кризис в Австралии, то не номинальные лидеры партии, а именно он станет человеком, определяющим судьбу нации.
Конечно, у Хили множество политических противников, но удивительно то, что те же люди, которые готовы видеть его повешенным за его политическую и профсоюзную деятельность, в личных отношениях с ним проявляют только дружественные чувства. Однако дружеские связи Хили с "враждебными капиталистами" не уменьшают его влияния среди коммунистов. Поэтому с моей стороны было правильным делать так, чтобы меня видели с ним при любой возможности.
Как раз в тот момент, когда мы с Хили, беседуя, потягивали из своих стаканов, я по мимолетным брошенным в моем направлении взглядам понял, что являюсь предметом обсуждения между Петровым и стройным темноволосым молодым человеком. До этого я никогда его не видел и поэтому поставил себе задачу посмотреть на него поближе.
