Может ли в человеке, потерявшем всё в этой жизни, остаться хоть что-то человеческое? Нет, не может. А если этот человек прокурор? Все знают, прокурором быть непросто. Профессия требует бескомпромиссности, непредвзятости и жёсткости. Но гораздо проще быть идеальным прокурором, если ты ненавидишь людей. Всех без исключения. Именно таким и является Алексей Адамов. В сущности, неплохой человек: умный, рассудительный, иногда даже вежливый, вот только добрым его назвать не повернется язык. Это тоже издержки профессии? Да, по должности не положено прокурору быть добрым, но есть и другие причины. Когда-то и Алексей Адамов был обычным человеком. Имел семью, любил и был любим. Мечтал о сыне. О чем теперь мечтает прокурор, потеряв всё? Правильно, о возмездии.
– Пап, а кто такие небожители? Это те, кто в Бога не верит?
Сергей Алексеевич на секунду оторвался от работы.
– Ну и вопросы у тебя, сын, в десять-то лет, – усмехнулся он и снова уставился в часовой механизм. Лешкин папа преподавал историю, а в свободное время чинил часы. – Им не надо верить, они сами боги.
– Как это?
– Ну, слушай… В древнегреческой мифологии небожителями называли всемогущих обитателей небес – богов. Упоминаются они и в других легендах. Это были величественные и грозные, но справедливые существа, врагами которых всегда выступали демоны. Однако нынче это слово имеет и другое значение, переносное, так сказать. Теперь так часто называют элиту, представителей высшего общества.
– Переносное? Это значит в переносном смысле? – с интересом наблюдая за работой отца, уточнил сын.
– Примерно так. Но точно не в прямом. Просто теперь небожителями называют некоторых земных людей, так сказать, великих мира сего. Тех, кто совершил или совершает что-то выдающееся. Но частенько бывает, что ошибаются в них, обманываются.
– Это как?
– Ну, думают, что небожитель, а на деле оказывается обычный человек, совершающий грехи и проступки. А ты почему спрашиваешь, сынок? Хочешь стать небожителем? – с улыбкой глянул Адамов-старший.
– Нет, – замотал головой Лешка, – я милиционером хочу стать… Пап… А милиционер может стать небожителем?
Отец оторвался от своего занятия и, внимательно глянув на сына, свел брови.
– Думаю, вряд ли, но стремиться надо, Алексей. Главное не обманываться и не обманывать…
***
Алена стояла у плиты и, одной рукой помешивая борщ, а другой поглаживая живот, ласково бормотала:
– Сейчас, мой хороший, не толкайся, скоро отдохнем. Вот непоседа! – Она ходила пятый месяц, и малыш уже вовсю шевелился.
– Лидия Михайловна! – громко крикнула она в сторону комнаты, откуда доносился звук телевизора. – Позвоните Леше, пусть приедет пообедать! Готово все!
Она прислушалась в ожидании ответа, но так и не дождавшись, направилась в комнату. Свекровь была хоть и не очень старой, но часто болела, все больше спала, да и слышала плохо. А после смерти мужа Сергея Алексеевича совсем сдала.
– Уснула, что ли? Лидия Ми… – Едва переступив порог комнаты, Алена осеклась и попятилась.
К виску испуганной пожилой женщины был приставлен пистолет, а державший его мужчина улыбаясь посмотрел на вошедшую.
– Заходи, милая, не стесняйся.
В ту же секунду раздался выстрел.
Алена вскрикнула, схватила со стола телефон и, придерживая руками живот, со всех ног побежала в кухню, набрала «02», только сказать ничего не успела – в поясницу уперся ствол. Через мгновенье раздался еще один выстрел…
– Ты что наделал, Заря?! – В квартиру влетел еще один мужчина и, обежав ее, вернулся в кухню.
– А что такое, Кама? Ты же сам сказал, всех валить, кто помешает.
Тот вырвал пистолет из рук подельника:
– Отдай! Ничего доверить нельзя! Не хватало еще, чтобы по пулям на нас вышли! Чем они тебе помешали?! – кивнул Кама за спину. – Я же сказал, только припугнуть и меня подождать! Идиот, девчонка беременная была, ты же видишь! – Он никак не мог оторвать взгляд от рыжеволосой, совсем еще юной девушки с едва наметившимся животиком.
– Ой, брось, – отмахнулся Заря и, перешагнув через распростертое на полу тело, подошел к окну. Отогнув край занавески, выглянул. – Старуху, значит, тебе не жалко, а жену его пожалел? Ой-ой-ой, какая жалость, капитан прям расплачется. Ничего, другую себе найдет.
– Урод ты моральный, – процедил Кама и, схватив со стола застиранное кухонное полотенце, бережно вытер ствол.
– Да что ты разнылся, как девка! – скривился тот. – Сам же хотел утихомирить ментов. Теперь уж точно от нас отвяжутся. Побоятся нам палки в колеса вставлять.
– А папку нашел?
– Не успел, сейчас, поищу.
– Давай быстрей.
Через пару минут показался довольный Заря и помахал папкой.
– Отлично. Надо сматываться, соседи наверняка уже ментов вызвали. – Кама сплюнул и, убрав ствол за пазуху, вдруг замер.
За окном, совсем рядом раздался звук милицейской сирены.
– Валим! Валим отсюда! Менты едут!
– Анна Васильевна, здравствуйте! – Ранним утром в учительскую вошел высокий представительный мужчина и прямиком направился к миловидной, но до ужаса серьезной женщине, сидящей за одним из столов.
Анна подняла голову от тетрадей и недовольно глянула на посетителя, но увидев его, тут же отложила ручку, выпрямила спину и невольно заправила за ухо светлую прядь волос, выпавшую из строгой учительской прически.
