Радиодеятельность Клаузена в Токио с технической точки зрения можно считать великолепной работой, а также ценным опытом и образцом для всей советской шпионской сети в целом. В одном из сообщений, полученных Клаузеном в сентябре 1938 года, начальство Клаузена проявило горячую заинтересованность в распространении его оригинального японского опыта. «Где и как вы держите радиопередатчик? Сколько и какие дома используете вы для своей радиодеятельности? Где можно приобрести материал? Какие части лучше всего? Может ли радиопередатчик действовать из японских домов и ферм? Как маскируются эти передачи? Похоже, что это очень трудная деятельность. Что сделать для преодоления этих трудностей?»
Точное местоположение станции, которая контролировала нелегальные миссии 4-го Управления за границей, не было известно радистам, они знали ее лишь под кодовым названием «Висбаден».
По данным японского Министерства связи, чьи специальные службы в начале 1937 года перехватили несколько сообщений между «Висбаденом» и неустановленным передатчиком в Токио, первая станция до 1940 года располагалась в районе Шанхая. Это была, по техническим причинам, ретрансляционная станция, которая передавала сообщения на главную станцию, находившуюся на советском Дальнем Востоке, скорее всего во Владивостоке или Хабаровске. После 1940 года связь поддерживалась непосредственно между Владивостоком и передатчиком Клаузена в Токио[87].
В течение первых двух лет радиообмен проходил с перерывами и каждый радиоконтакт происходил по инициативе советской стороны. Однако в июле 1938 года Клаузен получил следующее сообщение: «С 1 августа мы готовы принимать ваши сообщения в течение первых пятнадцати минут в начале каждого часа»[88].
Позывными служили сигналы, присваиваемые китайским любительским станциям согласно международной конвенции. Контакт был ровный, спокойный и обычно устанавливался в течение первых десяти минут связи. Таким образом, Клаузен и его советская база работали как бы на любительской основе на нелегальных разноволновых частотах. Хотя некоторые сообщения и были перехвачены японскими службами, они не смогли дешифровать их или установить местонахождение передающей станции в районе Токио. Японцам не хватало передвижного оборудования для проведения радиопатрулирования, а имеющаяся техника из фиксированной точки города никогда не сужала радиус поиска менее чем до двух километров.
Кроме сообщений, посылаемых по радио, группа Зорге поддерживала связь с Москвой с помощью курьеров через Шанхай или Гонконг. При встречах советским агентам передавались громоздкие микрофильмированные отчеты, а деньги — группе Зорге.
Клаузен, например, совершил две таких поездки. В июле 1936 Зорге сказал ему, что, согласно указаниям из Москвы, некоторые фильмы, «представлявшие собой фотокопии ценных документов из германского посольства», следует передать в один из книжных магазинов в Шанхае. Клаузена заранее проинструктировали, что он должен передать материал женщине-управляющей, неизвестной Клаузену. Это был книжный магазин «Зайтгаст», который содержала миссис Ирэн Вайдмейер и который служил «почтовым ящиком» и местом встреч для советских агентов на Дальнем Востоке. Зорге активно пользовался им в годы своей миссии в Китае.
Отправляясь во второе путешествие в июне 1939 года, Клаузен получил подробные инструкции относительно контакта с советским курьером, который должен был состояться на первом этаже кафе в «Палас-отеле» в Шанхае. «Чтобы мы могли узнать друг друга, я должен был положить на столе по левую руку зеленую книгу, а у связника должна была справа лежать желтая книга и пара перчаток». Никакого контакта не последовало, но оба запомнили друг друга в лицо и вечером встретились на улице во французской концессии. Клаузен должен был обратиться к незнакомцу и спросить у него, как пройти к такой-то улице. Последовал быстрый обмен — пакет с восемнадцатью или девятнадцатью роликами микропленки на пакет с шестью тысячами долларов США. Клаузен так описывает эту встречу: «Связнику было лет сорок-сорок пять, был он широкоплечий русский или прибалт. Он подъехал один к улице, где мы должны были встретиться, и ждал меня, и, как только мы закончили дело, сразу уехал. Никакой личной беседы, конечно же, не было».
Жена Клаузена Анна также, хоть и неохотно, но выполняла обязанности курьера и ездила в Шанхай и Гонконг два раза — в 1937 и 1938 годах.
Представители специальных советских учреждений, работавшие за границей, обычно получали точные рутинные инструкции не иметь контактов с дипломатическими миссиями советского правительства в тех странах, где они действуют. Однако после начала войны в Европе в сентябре 1939 года и возросшего риска поездок в Международный сеттльмент в Шанхае и в британскую колонию Гонконг Зорге проинструктировали о необходимости установления контактов с советскими эмиссарами в Японии.
